Банкир. Клан «Восточный банк»

И потом, причем тут какие-то висельники?

Трактирщик на «парня» громко икнул, а потом, хитро прищурив правый безбровый глаз, ткнул когтем в сумку, которую успел уже развернуть надписью к Александру. И тот, не веря собственным глазам, прочел. Вслух и по слогам: «Сум-ка ви-сель-ни-ка». Вместо упоминания об Армани ниже зловещей строки скалил клыки череп неведомого существа. Саша бросил быстрые взгляды на трактирщика, а потом Бобла с Гоблом, словно примеряя этот череп к еще живым, растущим из плеч. И от этого взгляда все три нечеловека почему-то отшатнулись, изменив цвет испуганных лиц.

Парнишки – это было заметно даже в полутьме – из интенсивно зеленых стали не менее ярко-синими. Темно-серый цвет морды напротив стал насыщенным, почти черным.

– Странно, – вслух подумал Александр, почти физически испытывавший сейчас экстаз от такой реакции на единственный взгляд, – вроде бы побледнеть должны, а тут… Может, вам кровь пустить нужно?

Трактирщик, одного удара кулаком которого могло хватить, чтобы размазать человека в блин, прошептал, с хрипом выдавив воздух из груди:

– Не надо крови…

– Ну, не надо, так не надо, – покладисто согласился Саша, – а давай-ка попробуем так.

Гигант не успел ни возразить, ни отмахнуться от Александра и его непонятного пока предложения. Он лишь закрыл глаза, а Саша, недоуменно пожав плечами («Ну что такого страшного в этом?»), медленно стянул с себя камень.

– И что поменялось? – вслух подумал он, обращаясь лишь к себе, – ни-че го. А, нет!

Ничего не изменилось в голове.

«Барашки» так и стояли внутри черепа стройными рядами, охраняемые строгой искоркой. А вот сумка в очередной раз претерпела изменения. Она снова обещала светлое будущее оптимистичной надписью «Сумка последнего шанса», и издевалась… то ли над самим Александром, то ли над маэстро Армани.

Кожаный шкурок разговорника больно царапнул по уху, и на стойке опять лежала «Сумка висельника». А череп на ней скалился еще зловещей. Трактирщик тем временем явно пришел в себя.

Он шумно выпустил сквозь сомкнутые прежде клыки воздух, и, удивленно повертев головой («И чего я испугался какого-то недорослика?!», – прочел в его глазах Александр), подтянул к себе сумку.

– Гляди, – весело ощерился он, чуть сильнее став похожим на череп, – на этой веревке повесилось больше человек, чем ты видел в своей жизни.

Про «человек» – это решил про себя Саша; сам гигант произнес слово, на которое «барашки» в голове не отреагировали.