Волшебник по залету. Книга четвертая: Копи Одинокой горы

Колье, серьги, кольца – вместе с комбинезонами они смотрелись несколько странно, неуместно. Но если принимать во внимание только красивые, сейчас очень счастливые лица Маши и Эльвиры, то да – Олег согласился, что у его подруг есть вкус, и они подобрали себе вполне подходящие гарнитуры. А все остальное он убрал в сумку – девушки только глазами успели похлопать.

– Взял на хранение, – Олег тоже похлопал – только ладонью по сумке, – по первому требованию представлю. А теперь – дружно вниз. Будем решать проблему вселенского масштаба.

– Какую? – тут же подобрались женщины, – какой вселенной?

– А вот этой, – обвел Олег пространство уже лестничного пролета, – гнездо разврата и пороков. А еще – насилия и преступлений. Будем судить и миловать.

Впрочем, суд был коротким. Как оказалось, охрана, и немногая прислуга заведения разбежалась, а его хозяйка… Олег глянул на Дана, но тот стоически удерживал непроницаемое выражение лица. Ну, Громов и не стал расспрашивать креата – как бы тот не распорядился судьбой бандерши, сам Олег ничего менять не стал бы.

Впрочем, ауры этой женщины он в здании не обнаружил.

Зато были другие – израненные, равнодушные, злобные… всех спектров человеческого состояния. Последнее, конечно, было не совсем правильно – тут, среди «обслуживающего персонала», были не только люди. Самые разные разумные – чистокровные и гибриды – общим числом за тридцать душ – сейчас ждали его решения, сгрудившись в одном углу большой залы. Магические светильники у потолка еще не потеряли той энергии, которой одарил их маг.

Так что каждую (и каждого тоже – парни тут действительно «работали») можно было внимательно рассмотреть. Но Олег этого делать не стал. Как и решать их судьбу. Просто вручил ее каждой, и каждому в собственные руки. Кроме детишек – пятерых; их пристроили на том самом диванчике, где едва не сгорела бывшая хозяйка этого заведения.

– В общем, так, – Олег постарался придать своему голосу побольше суровости и равнодушия, – куда вы пойдете, и что будете делать, мне абсолютно все равно.

Хотите – оставайтесь здесь. А нет – двери открыты. Все, что есть ценного в этом доме, ваше…

Червячок жалости, и какого-то, ничем не обоснованного раскаяния все же проклюнулся в душе парня. Он продолжил, чуть дрогнув голосом:

– И вот это, – он простер над полом руку, и ладонь тут же ощутило твердую поверхность крышки сундука – одного из тех, из сокровищницы с золотом, – пусть будет вам компенсацией… за все.