Все цвета радуги. Книга первая «Ресторан „Панорама“»

Этой рукой я держал коробку, так что ее рывок ничем окружающим не угрожал. А вот букет недавно чуть не выронил – прямо под ноги брюнетке. Так что в основном внимание я уделял именно ей. А точнее – руке, которая едва не выдернула у меня букет. Моя же дама, судя по всему, такому обращению незнакомки с чужим «имуществом» (со мной, то есть) совершенно не удивилась. Фыркнув, она действительно представила меня:

– Галочка – это Мишенька. Личность загадочная и удивительная. Пятиборец, одним словом.

– Пятибо-о-орец? – протянула стервозная Галина, отпуская руку, и перемещаясь чуть вбок, оказываясь прямо передо мной, – и с какими это пятью он бо-о-орется.

Или е-бо-о-орется?

– Ты не свисти, – вполне по-уличному ответила ей Элла, – и не смущай мне парня. Он еще не целованный.

– Вот же зараза, – попытался восхититься я, вспоминая недавнюю паузу Эллочки в коридоре департамента, – она же уже тогда что-то такое спланировала.

– Не целованный? И-и-и!..

Дикий крик Галочки прервался, когда она впечатала свои губы, накрашенный чересчур ярко, кроваво-красно, в мои, никогда не знавшие губной помады.

Роста девица была небольшого, но повисла на мне, практически обняв и руками, и ногами, так, словно на ее месте был, по крайней мере, «Тарзан». Или это я перенапрягся, спасая прежде всего упаковку букета?

Тем временем вокруг что-то происходило. И это тоже явно было домашней заготовкой Эллочки.

– Девки! Девки!!! В очередь, – ее слова доносились до моего сознания словно издали – так оно было затуманено неожиданным жарким поцелуем, – не толпиться.

В очередь. Я кому говорю – в очередь?!

Мои губы, и остальное тело, наконец, освободились. Но их тут же взяли в очередной плен. А потом еще, и еще… Я не видел лиц, фигур, и всего остального. Лишь машинально считал, да отмечал какие-то особенности:

– … шесть. Вот этой не мешало бы зубы почистить. Что ей, интересно, на завтрак подавали? … восемь. Блин, одни углы! Даже губами порезаться можно. Хорошо, что мазнула ими, и отвалила. Явно без желания целуется, без огонька.

У них что – ритуал такой вводный, что ли? И меня вводят в какой-то круг. Или тут каждого так?… двенадцать. Двенадцать! Последняя, что ли? Ум. м.м… – вкусно-то как. И рукав левый отпустили. Эллочка!

Я открыл, наконец, глаза, и убедился, что ни тело, ни левая рука, ни очи не обманывают – последним, и самым сладким (не считая первого, Галочкиного – признался все же я) поцелуем меня наградила именно она, моя девушка на сегодняшний вечер.