Все цвета радуги. Книга первая «Ресторан „Панорама“»

А вот Галочку впереди трясло, пожалуй, даже сильнее, чем меня наверху после эпичной битвы. И я не выдержал, распахнул куртку, и обнял женщину, попытавшись запахнуть замшевые половинки уже на двоих. И Галина послушно прильнула ко мне, даже не обернувшись. Может, она успела сделать это раньше, пока я разглядывал «магов»? Мои действия, как оказалось, не остались незамеченными. Нет – местным на нас с Галочкой было пофиг, а вот с самого края нашего неоднородного строя, от семьи чиновника, фамилию которого я так и не узнал, донеслось громкое возмущенное фырканье.

– И кто это у нас такая глазастенькая? Кто бы мог подумать – Катенька. Ну, да ладно – не привыкать. Переживем.

Я чуть отвлекся, осознав, что руки, которыми я сейчас обнимал женщину, обхватив ее под грудью уверенного третьего размера, опять светятся. Совсем чуть-чуть, но все же. И – что интересно – это свечение перетекает и на Галину. А после того, как я потянул эту энергию в себя (точно так же, как прежде, с экраном наверху), она опять ощутимо задрожала.

– Расслабься, и получай удовольствие, – приказал я себе, ну и Галочке заодно, чуть слышно; свет опять перетек на женщину, прижавшую меня к стене с нешуточной силой.

Галина, если и расслышала мой шепот, отреагировала совсем не на него. Она, как и практически все остальные, а значит, и я, посмотрели на дверь. Оттуда под конвоем местной стражи выводили персонал. Ресторана, естественно. Видимо, появиться пред ясные очи чиновника и жениха с невестой было позволено лишь главному кухонному кудеснику.

– Ну и молодцы, – прокомментировал я, – иначе лежали бы сейчас вон там, на опушке.

Эту группу неслабыми такими тычками прогнали мимо нас, расположив у стеночки компактной группой так, что ни Катеньки, ни ее родственников я больше не видел.

– Ну, и слава богу, – чуть не перекрестился я, вспомнив опять бабулю.

Я машинально пересчитал халдеев – так почему-то обозвал работников ресторанного бизнеса. Всего их было двенадцать.

Поваров, официантов, еще каких-то граждан гражданской наружности. Девушек было три – две официантки, а третья… Третья – мечта. Мужская, естественна. Почему-то с ней у меня сразу же и прочно ассоциировался шест – там, на первом этаже, на подиуме, где еще ждали своего часа музыкальные инструменты.

– Теперь, наверное, уже не дождутся, – чуть грустно констатировал я, – электричества ведь нет. Разве что на барабанах кто-нибудь постучит.