Тайна пролива «Врата скорби». Том третий

Последняя мысль не успела сформироваться; ее перебил ужасный рев, который буквально подтолкнул в спину Романова, уже влившегося с общей человеческой рекой в просторный холл цитадели. За себя Алексей Александрович не беспокоился; надежность цитадели, возвышающейся над Цветочным городом, была проверена в недавней битве со Спящим богом. Но успеют ли скрыться от неведомой пока опасности; вбежать в двери, прежде казавшиеся такими широкими, а теперь немилосердно узкие, все, включая самого последнего из сородичей – полковника Кудрявцева? Командир, конечно же, не скроется за нерушимыми стенами, пока не убедится – снаружи не осталось никого.

Алексей Александрович замедлил было шаг, чтобы убедиться – это именно командир с громким стуком захлопнул входные двери, отрезая от надежного, уютного мирка цитадели и грозный рев неведомого врага, и солнце, такое неласковое сегодня, и все остальное, не имевшее отношение к главным ценностям нынешнего бытия профессора Романова.

Последняя мысль заставила работать ноги быстрее. Теперешний профессор – молодой и тренированный разведчик – одним дыханием вбежал по крутой лестнице на самый верхний этаж – в зал с круговым панорамным окном, откуда совсем недавно он наблюдал за битвой полковника, и где находилась главная ценность этого мира.

– И всех остальных тоже! – Романов только теперь почувствовал, как разжалась внутри тугая пружина.

«Спусковым крючком» для этой пружины послужило встревоженное, но одновременно вспыхнувшее радостью лицо самого родного человека во Вселенной – Тани-Тамары.

Русская никарагуанка прижалась к мужу всем телом; прежде всего животом, который тут же ткнулся в профессора чуть заметным толчком новой жизни.

– Дочки, – профессора захлестнуло теплой волной, имевшей запах любимой женщины, и маленьких, еще не рожденных человечков, – вот так бы и стоял, не отпуская тебя, родная…

Отпустить пришлось. Не совсем, конечно; к панорамному окну – к той его части, что выходила на частичку садов Семирамиды, которые очень органично вписались меж артефактов самых различных земных народов, и где толпился практически весь Совет; еще и несколько «лишних» затесались… Так вот – к командиру, который неведомым образом оказался тут раньше профессора, он подошел в обнимку с Таней-Тамарой.

Полковник не обернулся, лишь чуть подвинулся, плотнее прижавшись к Оксане, тоже придерживающей руками большой живот.