Волшебник по залету. Книга третья. Магия крови

А представил он себе замершую в танце (и камне, конечно), обнаженную девушку, в которой прежде разглядел искорку магической энергии. Искра эта была мизерной, но уж больно хороша была красавица, вырезанная в камне неизвестным гением.

Статуэтка упала на кровать, потому что Олег не сумел удержать ее в руке. Не потому, что была она неподъемна весом, или сразила парня еще раз, теперь уже наповал, своей неземной красотой. Нет – просто в руке Олег обнаружил не фигурку девушки, а уменьшенную многократно копию того самого идола, что слал недавно проклятья темному небу.

Вместе со жгутами черной силы, которых Громов сквозь песчаные потоки урагана тогда насчитал ровно полдюжины – по числу рук неизвестного божества, застывшего своей тяжестью посреди стихии.

– Ну, дела…, – протянул он непослушными губами.

Такими же непослушными стали и ноги – так что парень рухнул на колени перед ложем, а заодно и перед статуей, утвердившейся теперь на мягком покрытии постели. И показалось, что затылок Громова обхватили все шесть рук этого крошечного идола, и голову стиснуло с такой силой, что парень отключился.

Провалился в забытье, в котором тяжким сном привиделось это самое божество – в пылающем храме, который попирали своими сапогами эльфы, или аграфы; так их называли в Содружестве. Они буквально ступали по трупам каких-то некрупных разумных с темными, искаженными от боли и ужаса лицами. Как понял отголоском сознания Олег, это были адепты божества, и все они полегли, защищая свою веру и ее символ.

– Или не все? – Громов сумел выдавить из себя вопрос другим потоком уплывающего сознания.

Потому что пережил другую часть своего сна. Там были дети – той самой расы, взрослые представители которой не пережили нашествия остроухих. И здесь были аграфы – но уже в белых, не боевых комбинезонах; не замаранных кровью жертв. Точнее, кровь была – она истекала из тел детишек по прозрачным трубочкам в какие-то емкости, не видных во сне. А на равнодушных лицах аграфов проблескивали искры радости, и какого-то предвкушения.

И вызывали эти искры как раз трубочки с детской кровью…

– Олег! Олег!!!

Громов с трудом выплывал из сна. А вытащила его – буквально руками, которыми теребила тело парня, и паникой в словах – конечно же, Маша. Впрочем, паника тут же уступила место необъяснимой злости:

– Это такими делами ты тут занимаешься?

Помощница отступила на шаг, и остановилась, гордо вздернув к потолку подбородок, и уперев кулачки в бока. Олег невольно залюбовался девушкой.