Волшебник по залету. Книга третья. Магия крови

Очевидно, что даже для него стало некоторым шоком такое поведение наследника, безразличие к судьбе ближайшей кровной родственницы.

– На этот счет есть четкое указание вашего отца, господин, – псион чуть обозначил головой поклон, – бросить все, и принять все меры к поиску и спасению наследницы.

– Вот, я уже и не наследник, – с каким-то весельем отреагировал аграф на его слова, – и что мне теперь делать? Нет, не так – зачем меня оторвали из-за этого? Хотя, конечно, то, что не приходится сидеть на скучном собрании – это здорово.

Увы – пришлось сидеть в другом месте, не менее скучном. В рубке крейсера, рядом с кошмарной головой живого искина.

– Потому, – размеренно объяснил ему псион, – что мы сейчас нарушим установленный ордер общего построения кораблей. Никто, конечно, слова не скажет наследнику клана…

– Вот, я и опять наследник, – совсем не обрадовался этому Гамадриель.

– Но нужно, чтобы все видели – решение исходит именно от вас, господин, – еще раз поклонился Онтен; уже глубже, – ваш отец одобрил бы такое поведение.

– Ну, что ж, – чуть капризно протянул аграф, – раз отец одобряет, значит, я посижу здесь. Только пусть мне принесут туда поесть… нет! Не надо (это он вспомнил про голову искина)! Вина, и побольше.

– Будет исполнено, как скажет господин, – поклон псиона опять стал едва заметным.

А Гамадриэль почему-то с этого дня стал раздражительным; даже ласки хакданок его не радовали.

Как бы то ни было, но время бежало, складываясь в дни, а крейсер все кружил над одним пятачком планеты, где сходились две аномалии – огромное пятно развалин некогда величественного города, и лес вокруг него, который даже для него, Гамадриэля, показался каким-то мрачным и опасным.

– Там действительно таится какая-то сила, непонятная мне, – помрачнел Онтен, когда показывал наследнику этот участок растительность далеко внизу.

Зачем показывал? Да просто именно там, в этом лесу, как оказалось, и обнаружились следы аграфской принцессы. А потом целая неделя никаких новых всплесков энергии, присущей Амалиуэлии. Она тоже была сильным псионом, и трудно было понять, какие причины могли побудить аграфку скрываться тут больше ста лет.