Темный паладин. Рестарт

 – Он в сознании и еще дышит. Сколько?

– Если ты о времени, то часа три-четыре. Нужно восстанавливать замерзшие мышцы. Перерождаться нельзя?

– Нежелательно. Брат Ярополк сменил точку привязки и неизвестно, когда сможет вернуться. Нужно быстрее, его ожидает глава.

– Быстрее? – доктор задумчиво почесал бороду и принялся перебирать бесчисленные флакончики в шкафу, бормоча под нос. – Что тут? Нет, не пойдет. А может… Нет, все же рисковать не будем… Вот! Ой, нет, здесь сильные побочные эффекты, связанные с кишечником… Так, потеря личности… Нет, нет и еще раз нет! А… Наконец-то! Вот то, что нужно.

Легко, быстро и очень болезненно. Ну да неважно, главное результат. Через тридцать минут результат гарантирован! Только потом, не позднее чем через четыре часа, дайте ему выспаться.

– Действуй. Брат Ярополк все запомнил, сейчас потерпит, потом поспит.

Спустя полчаса я сидел в приемной Герхарда ван Браста и старался унять дрожь. Это было нелегко, иногда ноги начинали жить самостоятельной жизнью и тряслись так сильно, что приходилось держать их руками.

Лекарь не обманул – было действительно больно. Несколько раз за время восстановления я терял сознание, спасаясь от мучительной пытки, но меня тут же возвращали обратно. Процедура требовала моего полного сознания.

Вместе со мной в приемной сидел Шарда и следил за каждым моим движением. Пока гном нес меня в приемную, он не проронил ни слова. Шарда вообще не был похож на знакомого мне ранее гнома. Хмурый, неразговорчивый, он исподлобья сверлил взглядом, ни разу не сыронизировал и не подколол меня.

Стало совсем тоскливо, и я попытался начать разговор, подбирая интересные темы:

– Удалось что-нибудь узнать о третьем участнике?

Веко на левом глазу Шарды дернулось, вот и вся реакция, которую я получил.

– Арчибальд звонил?

И вновь лишь тик на левом глазу. Возможно, это был мне знак заткнуться, но я был так раздосадован его молчанием, что остановиться не мог:

– Мне удалось узнать, что третьего участника именуют Безымянным.

Он удаляет всю информацию о себе. Кем он может быть, теперь знает только…

– Довольно! – резко прервал меня Шарда. – Знать ничего не хочу ни о Безымянном, ни о рестарте. Ты и без того наговорил лишнего. Сколько тебе, бестолочи, вдалбливать, что даже у стен есть уши?

Я заметно съежился, признавая справедливость упрека. Но ведь он сам виноват, мог бы и поговорить со мной о погоде, например. У меня только что мозги чуть не промерзли.