Африканская тетрадь. Или по дороге в Париж

Мне стало так стыдно, будто я в спецовке и грязных сапожищах ворвался во время концерта в зал консерватории. Плавненько планирую оттуда – обратно, в тело – прямо под душ.

Стою под горячим душем. И меня уже не знобит. Смотрю на правую ступню и глазам не верю: только светлая кожа складками висит на месте вздутой гангренозной опухоли. – Так – думаю: осталась левая. Лена, вас не утомила моя болтовня?

– Да нет, что вы, даже интересно.

– Тогда выпьем?

– За что?

– За здоровье моей правой ноги.

– Хорошо.

За вашу ногу.

Мы чокаемся.

– Меня так в детстве мама уговаривала манную кашу есть – пытаясь смягчить натянутый диалог – я тут же снова наливаю – ложечку за папу, ложечку за маму. – Обжорой не стал, но спаивать народ научился.

– Тогда я предлагаю выпить за ваше знакомство с «Маэстро Бо» – она подняла стаканчик навстречу.

Хо! Этот ник мне знаком. Вам тоже, стало быть, нравятся стихи Валерия Гаевского?

– Не все, но «Маэстро Бо» запомнилось.

– Я ему скажу, что встречал знатока его поэзии.

Он мой старый приятель.

– А с Сергеем Новиковым вы не были знакомы?

– Был. На семинарах встречались. Даже в одном номере гостиницы жили. Но он так долго посуду никогда не грел. И… Лена, давайте снова на «ты».

– Ну, что ж, давай, Пантелей.

– Тогда на брудершафт?

– Ого! Потом целоваться?

– Ч-чисто символически.

Я взял её руку в свою. Она не убрала.

– Хочу услышать продолжение. Расскажи, что было дальше? как другую ногу вылечил?

– Хорошо. Но сперва на брудершафт и в щёчку.

А то там такое… Я постесняюсь.

– Ну, хорошо. В щёчку.

Уже во всю светало. Поезд набирал скорость после какой-то небольшой станции. Время утренней эрекции у здоровых мужчин. Её губы как-то случайно и горячо слились с моими.

Я немного ей помог расстегнуть сиреневую блузу…

…Тело журналистки ничем не напоминало о её профессии. Оно трепетно и упруго, в такт колёсам, отзывалось на мои движения. И было в те минуты самым близким и единственным в мире существом, которому можно доверить не только все секреты, но и саму жизнь.

Мы сдерживались до последнего, боясь разбудить соседей через переборку. Это было сильнее, чем расслабляющие постанывания. Оргазм ушёл внутрь и, не выдержав наплыва обладания, разлился в партнёре, соединив нас раз и навсегда тайной и великой силой. Мы застыли и как бы склеились после короткой и одновременной судороги.

– Ну, так что же было дальше? Я вся в ожидании продолжения той истории… с Богом.