Призрак

Аккуратные домики с садом, в котором теперь вместо роз росла картошку и морковка, выстроились аккуратными рядами. На многих крышах были установлены солнечные панели. От них шло электричество по всему лагерю. Слева, где люди обустроили огороды, поставили два водохранилища, но эту воду часто не использовали, а ходили к ключу в лес, который был совсем недалеко. Пират предлагал провести его в лагерь, но пока никак не доходили руки.

К вновь прибывшим спешили женщины из лагеря. Они повели их обустраиваться.

Многие плакали от счастья, понимая, что теперь они в безопасности. Гарри постарался улизнуть. Он знал, что их с Пиратом дом самый последний на этой улице. Парень вернется нескоро, а Гарри требовалось время подумать.

Все происходящее больше походило на сон, но он так и не понял, как выбраться отсюда. Тело саднило, он это явственно ощущал, хотя боль во сне он никогда не чувствовал. Гарри подумал о методах вхождения в осознанный сон, которые изучал пару лет назад, но ничего кроме часов в голову не приходило.

В лагере дома не запирали. Все знали кому какой дом принадлежит и просто так без разрешения не заходили и вещи не таскали. Гарри повернул ручку дома Призрака и вошел. Все было точно так, как он и представлял. Его встречала просторная гостиная с махровым некогда белым ковром на полу. Диван с разорванной спинкой, но прикрытый цветастым пледом. Камин, который никто никогда не зажигал. Дальше была кухня с пустым холодильником, потому что он слишком много требовал энергии, а они не могли себе этого позволить.

Обеденный стол они давно вынесли в общую столовую, оставив в доме только барную стойку.

Гарри направился прямиком на кухню. Открыл один из шкафчиков и достал виски. После смерти Майли Призрак пристрастился к бутылке, когда не убивал восставших. Быстрым движением руки Гарри открыл бутылку и, миновав стакан, жидкость полилась прямиком в горло. Виски обжигало горло. Отбросив бутылку в сторону, он поднялся на второй этаж. Там находились спальные комнаты и их общий склад.

В комнате Призрака стояла большая кровать, которая никогда не застилалась. Шкаф со скудным запасом вещей опять был не закрыт. Большое зеркало, которое Призрак разбил в пьяной горячке все еще было здесь. Гарри описывал его как метафору разбитой души. Он взглянул в него. Из мозаики осколков на него смотрел высокий черноволосый мужчина. На лице залегли глубокие морщины, придавая ему хмурый вид. Губы были сжаты в тонкую нить.