Сохранить себя

Это можно было сделать, хоть и заняло бы больше времени, чем если бы я вернулся к своему дому и вновь начал свой путь до Ната оттуда. Но раз я пришел…

Я медленно поднялся по лестнице вверх, к дверям, ведущим внутрь здания автовокзала. Лестницу эту весь наш город ненавидел люто. Она была очень скользкой. И не только зимой, но круглый год. Сколько здесь было вывихнуто лодыжек, сломано рук, ног и других частей тела – не сосчитать. Но администрация автовокзала даже не почесалась, несмотря на многочисленные жалобы.

Мы, жители города, привыкли подниматься по этой лестнице, крепко держась за поручни. На мой взгляд, лестница эта легко могла стать червоточиной. Хоть будь вместо города Пустоши, хоть нет.

В общем, я поднялся по этой лестнице, чудом не заработав вывих. Подошел к двери и задумался: а оно мне надо? Ведь на улице, которую я только что переходил, куча брошенных автомобилей. Всяко хоть один найдется среди них с ключами и бензином… Но любопытство победило. Зря я, что ли, сюда поднимался…

Я распахнул дверь автовокзала и шагнул внутрь…

– Мамочка, – выдохнул я спустя мгновение.

– Совершаю вызов бродяге Мамочке, – мгновенно отреагировал голос в моей голове.

– Нафиг вызов, валим отсюда, – заорал я и выбежал обратно на лестничную площадку перед вокзальной дверью. Совершенно забыв, какая она скользкая, я пересчитал задницей весь марш, но не остановился, а, поднявшись на ноги, бросился бежать прочь.

– Получены незначительные повреждения.

Осталось восемьдесят семь процентов здоровья.

Честно говоря, в тот момент, когда голос в моей голове уведомил меня о моем здоровье, мне было плевать на него. Черт с ним, с физическим здоровьем, у меня бинт в кармане есть. А вот кто мне психическое здоровье подлечит?

Я забыл, что в автовокзале постоянно, и днем и ночью, тусуются бомжи, кроме прочих людей, ожидавших свои автобусы. То, что превратило мой город в Пустоши, застало их здесь. И превратил в елбутов. Может быть, там были и другие преображенные, но я их как-то не заметил.

Не до того было. Но перед моими глазами все еще был образ охранника-елбута…

Наверное, бомжи-тостобуты Витек и Шурик были на порядок выше рангом своих привокзальных товарищей, раз они стали тостобутами, а те – обычными елбутами…

Боже, о чем я вообще думаю?

Пытаюсь классифицировать преображенных по их принадлежности к той или иной прослойке общества – тут же здраво ответил я сам себе.