Кондотьер Сухоруков

Хорошее оружие. Каменное. Купец сказал – в Закатуле две тысячи. Все хорошие воины. Не возвращайся».

Я невольно вздохнул. Получается, дальше на север, в земли пурепеча, астеки не пошли. А я так надеялся, что они сходу и с ними в бои ввяжутся – это резко повысило бы мои шансы. Оккупация Четландии продолжается. Хотя, большая часть многотысячной армии захватчиков ушла, в Излучном и окрест остается больше тысячи «хороших воинов». Это значит, не крестьянское ополчение, а профессионалы. Мне с моими несколькими сотнями лучше не лезть.

Тем более, что не так далеко – в Закатуле – еще две тысячи «хороших воинов».

Поблагодарив гонца и приказав дать ему еды, питья и отдых, я направился на утреннюю планерку. Представители воинов, мастеров и мои управленцы сидели в большом кругу на циновках и ждали меня. Всё, никаких стульев, которые так не любят местные – теперь снова мы стали «ближе к земле». Добчинский взял слово первым.

– За прошлый день мы никого не потеряли. Воинов в трех лагерях 310, мастеров – 86, крестьян и носильщиков – 62, женщин – 29.

Твой личный двор, владыка – 27 человек.

Уже четвертый день цифры не менялись. Четыре дня я никого не терял здесь, в горах. И это, пожалуй, было моей единственной победой.

– Пакали, что с больными? – повернулся я к единственной женщине в совете, которая возглавила медицинскую службу вместо Сына Обезьяны.

Хотя, нет. Не единственная. Позади советников, в уголочке тихонько сидела Ночка и «вела протокол» собрания. Когда мы решили уходить из столицы, она просто молча пошла с нами.

В Крыле я хотел ее оставить, но нелюдимая девушка уперлась. Пойду – и всё тут. Я махнул рукой. В конце концов, никто лучше нее не знал письменность, это ведь ее изобретение. Возможно, Дитя Голода знал не хуже, но этот паренек сейчас очень далеко.

– У нас четырнадцать нездоровых, – низким грудным голосом отчитывалась Пакали, имя которой переводится, как Мытая. – Всех перевели в верхний лагерь. Один получил рану на охоте, двое – на тренировках. Семеро страдают от нездоровой пищи.

И у четырех – внутренние хвори.

– Людей с хворями поместили отдельно? – уточнил я.

– Как ты и велел, – кивнула Мытая. – Они в крайней землянке.

– Что на рубежах?

– С низин на нашу территорию никто не заходил, – ответил Брат Гнева, ответственный за все посты в горах. – Двое мастеров пытались спуститься. Воинам сказали, что заблудились. Но, судя по всему, шли в четланское селение.

– Циль Наукаль?

– Я никого не посылал, – хмуро ответил Луч Света.