Священный Ибис

– Я…

– Нет, – перебила его Мария, проводя пальцами по его тонким розовым губам. – Нет, не говори ничего. Пожалуйста, не говори…

И Иоанн стал целовать её пальцы, прижимать к себе её влажное обнажённое тело. В конце концов Мария сдвинула одеяло в сторону и забралась сверху, обхватив Иоанна ногами.

Когда всё было кончено, и они оба лежали в кровати, приводя дыхание в норму, Иоанн наконец произнёс:

– Я люблю тебя.

– И я люблю тебя, оладушек, – улыбнулась Мария и с видом довольной сытой кошки закинула на Иоанна ногу, и устроила голову на его плече.

 – Мне ни с кем не было так хорошо, как с тобой.

– А ты единственная, кому я позволяю называть себя «оладушком», представляешь, как сильно я тебя люблю? – усмехнулся Иоанн, гладя жену по обнажённой спине.

– Неправда, тебя бабушка так называла, ты сам говорил! – возмущённо воскликнула Мария.

– Мне было девять, любимая, я не мог просто послать её, понимаешь? – засмеялся Иоанн.

– Ладно, убедил, – как бы нехотя сдалась Мария и сладко зевнула.

 – Ты в курсе, у тебя улыбка немного кривит в сторону. Ну, знаешь, когда ты широко улыбаешься, у тебя она справа получается шире, чем слева.

– Да что ты? – нарочито изумлённо произнёс Иоанн, изображая испуг. – Очень ужасно выглядит?

– Шутишь? Это дико сексуально!

– Вот как?

– Конечно, оладушек. Меня в тебе всё заводит.

– Рад слышать, – рассмеялся Иоанн. – Ты меня успокоила.

– Всегда пожалуйста, сладкий, – промурлыкала Мария, зевая уже повторно.

 – Как думаешь, мне пойдёт выпрямлять волосы?

– Я люблю твои кудри, но тебе пойдёт всё, что угодно, – пожал плечами Иоанн. – Ты похожа на греческую богиню.

– Афродиту?

– Я думал об Артемиде.

– Богиня-девственница? – хихикнула Мария.

– Богиня охоты, – поправил Иоанн.

– А ещё она богиня-девственница, – сказала Мария. – Будь я Артемидой, тебя бы загрызли твои собственные собаки только за то, что ты видел меня голой.

– Поэтому я и не держу собак.

– И это единственное, что тебя спасает! – заявила Мария, нежно щипнув мужа за сосок.

– Сладких снов, любимая, – вздохнул Иоанн, выключая светильник.

– И тебе, – ответила Мария, уже проваливаясь в сон.

Но выспаться той ночью им было не суждено: едва солнечные лучи показались на горизонте, откуда-то сбоку раздался страшный шум – кто-то кричал и ругался, чем-то гремел – это Бенджамин вернул Джессику Иванову домой, где на неё тут ж накинулась бабушка.