Чужой среди своих 3

Соседей тоже нет – Бронислава Георгиевна в каком-то закрытом санатории, чуть ли не от ЦК, а Антонина Львовна с супругом отправились на закрытый показ французского фильма. Ушли важные, распираемые гордостью от допущенности и причастности, будут потом рассказы…

– Ну… – отец вытащил чекушку из холодильника и вопросительно поглядел на друга, – по чуть, за встречу!

– За встречу! – эхом повторил дядя Петя минуту спустя, чокаясь с ним и выпивая, – Ух… хорошо пошла! А огурчики Людкины?

– Угу, – отозвался отец, втягивая носом воздух и вгрызаясь в огурец, брызнувший соком, – Семейный рецепт, ему лет двести, кажется.

– Умеете же, – покивал Левашов, довольно щуря глаза, – и огурчики Людкины, и даже макароны Мишкины – сколько ни дай, всё стрескаю!

– Да на здоровье, – отзываюсь я, прожевав, но дальше особо не вмешиваюсь в разговоры – у них свои дела, свои интересы и своя жизнь. Поев, завариваю чай – с травами, и пью без сахара, стоя у окна и глядя на улицу, где начало моросить.

– Приду вечером, совсем поздно, – сообщаю отцу из прихожей, уже обуваясь, – в Мытищах концерт, так что сам понимаешь.

Не ближний свет. Пока туда, пока там…

– Ага… – кивает тот, чуть хмурясь и постукивая ногой, – в неприятности только не лезь.

– Да если б я лез, – вздыхаю неподдельно, – сами же находят. Да! Если затянется концерт, я, может, заночую у кого! Не то чтобы сильно хочу на полу вповалку спать, но всё может быть, так что вы особо не волнуйтесь.

– Ох… – вздохнул отец, оставив просьбу без ответа, и десяток секунд спустя я уже был на улице.

Помахав маячащему в окне отцу, открыл зонт и поспешил на остановку, огибая прохожих.

Протолкавшись чуть ли не в последний момент, вывалился на платформу, слыша, как за спиной схлопнулись двери, и голос в динамиках произнёс несколько невнятные, но давно заученные слова. Народ на платформе рассасывается по сторонам, и в этом движении, почти броуновском, меня изрядно помотало, приложив плечами о чужие плечи, и ногами на чужие ноги.

Благо, здесь хотя бы дождя сейчас нет, а тот, что был, не развёл грязюку, а разве только чуть брызнул поверху.

– Да осторожнее, ты… – начал было недовольный парень, в которого меня швырнуло под натиском какого-то боевитого дедка, но опознал меня, и недовольство тут же сменилось на искреннюю приязнь и протянутую руку, – Здаров!

– Привет, Сань, – аккуратно жму протянутую руку, не пытаясь играть с КМСом по штанге в «кто сильнее», – рад видеть тебя.