Арехин в Арктике

Крупняка среди них нет, теперь уж и не будет, не вырастут. Оно и правильно.

– Все – от огнестрельных ранений?

– Доктор не смотрел, но и у самих опыт есть. Да. Пулеметные, а у двоих ещё и револьверные раны, в голову. Для верности, да?

– Покажите-ка.

Арехин осмотрел тела. Оба были ранены, один в живот, другой в бедро. И – по пуле в голову, но не пулеметные пули, пулеметные череп разнесут. Револьверные, как и определил Луновой.

– Один ушел. Или кто-то пришёл вслед и добил, – сказал он.

– Коляски-то все на месте.

– Коляски приметны. Да и дорогу требуют, а пешком в любую щель пролезешь.

Действительно, пулемёт потрепал и коляски. Не сильно, в меру боезапаса, это же не «Максим», но опытный глаз пулевые отметины заметит. В Москве теперь много опытных глаз.

– Ушли, значит.

– Все-таки, думаю, ушёл. Один. Всего их было двенадцать. Разумеется, я мог и сбиться в счете…

– Вот это вряд ли, – сказал Луновой. – Когда это вы сбивались.

Арехин не стал говорить, что всё когда-то случается в первый раз. И в том, что преследователей было двенадцать человек, и в том, что добивал один из выживших, он был уверен. Неясно было другое: если нападение готовилось заранее, о чем свидетельствовала траншея, то как могли угадать, что он, Арехин, поедет этим путём? Что он вообще окажется в этом районе города? Или засада была не на него, а на всякого проезжего? Ограбил, убил, закопал, и так раз за разом. Конвейер. Потогонная система Тейлора.

Он снова наклонился над телами, теперь осматривая кисти.

– Похоже, траншею рыли эти парни: у четверых водяные мозоли. Почти зажили, но всё же видно.

– Да, – согласился Луновой. – Мишку Ламкина я знаю, щипач, у щипачей руки нежные, и, если такая мозоль объявилась, то явно неспроста.

– Вы вокруг посмотрите, – посоветовал Арехин. – Вдруг они не первый раз здесь промышляют. Или оставшийся недалеко ушёл.

– Почему недалеко?

– Он тоже мог быть раненым.

– Посмотрим. Или угро поручим, пусть с собачкой поищут.

– А с телами что будете делать?

– А что с ними делать? Опишем опознание, кого опознали, да здесь и закопаем, когда руки дойдут. Сами выбрали, где лежать.

Распрощавшись с Луновым и кивнув остальным чекистам, он вернулся в кабриолет. Опять вскочил, а не влез. Это хорошо.

– Как они на вас смотрят, – сказал Григорий.

– Как?

– Будут всю жизнь хвастать, что видели самого Арехина, и он с ними разговаривал, ручкался, чай пил.