Хроники Арехина

Но вот шока от попадания пули в ногу, грудь или живот они не испытывают. Или не подают вида. Или вид подают, но схватку не прекращают. Особенности кровообращения. И лимфообращения. Лимфа у вурдалаков берёт часть функций крови. Если у человека кровь бежит по крупным артериям, постепенно переходя в артерии мелкие, то у вурдалаков все артерии крохотные. Но их много. И потому разрыв одной артерии, и даже десяти для вурдалака не страшен. Артерии мгновенно затрамбовываются, а кровь и лимфа бегут в обход. Об этом поведал доктор Хижнин на вечернем собрании.

Он о многом поведал, но Арехин слушал невнимательно. Его интересовали выводы. А выводы были простые: не жалеть патронов. Раздробленная кость, пробитый череп, простреленное сердце – все это если не убьёт вурдалака, то ослабит.

Прошло полчаса. Что ж, они готовы стоять до рассвета. Это было бы даже замечательно – простоять до рассвета, ни в кого не стреляя.

Небо прояснилось, и это тоже хорошо. У них было шесть карбидных ламп, но держать их в руках неловко – как стрелять? А поставить на землю – как направлять свет? Потому и выбрали ясную лунную ночь.

Они немного двигались, так легче. Шаг влево, шаг вправо. И кровь разгоняет, и мышцам легче. Пожалуй, они и вовсе на землю присядут, в кружок, спинами внутрь, лицами – и оружием – наружу.

Но тут раздался крик.

Кричал ребёнок. Не маленький, не грудной. Лет семи. Или пяти. На слух не разобрать.

– Мама! Мамочка! Я боюсь! Он страшный! Я боюсь!

Крик доносился из кустов орешника, недалеко от опушки.

Метрах в тридцати.

– Принесла нелегкая, – сказал принц. – Никогда местные здесь ночью не ходят, тем более, дети. Эй, иди сюда! – закричал он в полный голос.

– Мама! Мамочка! Помоги!

– Иди сюда! – крикнули уже все хором.

– Не могу! Меня не пускают! Оно меня не пускает!

– Кто – оно? – крикнул принц.

– Мы так и будем перекрикиваться? Там ребёнок, – Егоров взвёл курки ружья. – Вы останьтесь здесь, ни к чему идти строем. А я посмотрю.

– Но вурдалак… – начал доктор Хижнин.

– Я однажды застрелил пантеру-людоеда. Думаю, и с вурдалаком справлюсь, с каким-нибудь деревенским мерзавцем, – и Егоров пошел на зов ребёнка.

Шёл он бесшумно, крадучись, но выходило быстрее, чем бегом городского охотника. Даже не быстрее – а неизбежнее. Словно гигантская волна с японской картинки. От такой не спасешься, не убежишь, только и остается любоваться приближением смерти. Японский взгляд на мир. Что японцу красота, русскому смерть.