Исполняющий обязанности

В том, что слева от вас – набор целебных мазей и микстур. А в комоде, что у двери, ничего нет. Пустой.

– Мобильный запас золота? – переспросил я.

– Точно так. Среди определенного рода кругов принято расплачиваться за определённые же услуги не бумажными деньгами, а золотом.

– Федор Федорович расплачивался золотом?

– Чаще с ним расплачивались золотом, – ответил Войкович.

– А мази и микстуры? Не лучше ли хранить в холодильнике, а не в сундуке?

– Электрохолодильников в усадьбе нет вообще. Мы пользуемся ледниками, их у нас два, большого мороза и малого.

Но и мази с микстурами запросто не портятся, как не портится коньяк, да и сундук это не простой, а айдар-толбас, в котором можно хранить вещи сколь угодно долго. Пустой комод тоже айдар-толбас, так что если вам вдруг понадобится сохранить что-то нестойкое, лучше места не придумать.

– А сундук с золотом?

– Сундук с золотом – просто сундук. Крепкий, окован тяжелым железом, но вот хранить в нем простоквашу, звёздный снег или шаровую молнию не стоит.

Испортятся.

Про звёздный снег и шаровую молнию я спрашивать не стал. Не время. Я спросил про стратегический запас золота.

– Он находится в хранилище, в подземных этажах.

– И много там золота?

– Точно не знаю, полагаю, что достаточно, – ответил Войкович.

Достаточно для чего? Но спросил я другое:

– Можно посмотреть?

– Разумеется, вы же хозяин, – но особого энтузиазма в голосе Войковича я не расслышал.

– Тогда я хочу посмотреть подземные этажи.

Мы вышли в вестибюль, где в особливом шкафу

Войкович взял пару керосиновых ламп, “Летучая мышь”.

Ну, заодно поучусь и обращению с лампами.

Мы начали спуск.

– Это нулевой уровень, – сказал Войкович, при скудном свете сверху зажигая лампы. Одну дал мне. Перед нами была двустворчатая дубовая дверь с железными полосами для вящей прочности. А у меня – ключ, который я взял по совету Войковича.

– Нулевой уровень первоначально использовался для хранения предметов из тех, что выбросить жалко. Античердак. Сейчас здесь хранятся экспонаты музея.

– Их никуда не забрали?

– Не нашлось желающих. Всем музеям подобного рода не до жиру.

Ну да. В тусклом свете я различил картины, расставленные по особым стойкам, как велосипеды. Самих полотен не видно, они упакованы, но на некоторых, которым в стойлах не хватило места, можно было рассмотреть надписи “Ленин в Разливе”, “Калинин встречается с доярками”. В девяностых на подобные картины спрос упал. Сейчас, пожалуй, снова растет.