Исполняющий обязанности

Разумеется, я ответил симметрично: с первыми поддерживал и поддерживаю отношения, о вторых не вспоминаю. Впрочем, дядюшкой мне Анкундинов был весьма далёким: с моим отцом они были троюродными братьями, следовательно, общими у нас с ним была моя прапрабабка, о которой мне ничего не известно. Откуда? Родители погибли, а родственники такой не помнят. Кто у нас помнит чужую прапрабабку, родившуюся, поди, в девятнадцатом веке?

Введение в наследство, сказал адвокат, штука непростая, небыстрая и ответственная, но фирма “Николаев и сыновья” проделала, согласно воле завещателя, необходимую работу полностью, и всё, что мне остаётся – подписать некоторые документы сейчас, а другие – попозже.

Документы хранились в настоящем кожаном портфеле, которые только у адвокатов и нотариусов, похоже, и остались.

Я стал читать. Завещание, запросы, постановления суда, решение суда… В законах наследования я разбираюсь немногим больше, чем любой гражданин России, но уж очень немногим. Потому перешёл к заключительной части: мне причитается участок земли площадью сто шестьдесят две тысячи шестьсот квадратных метров расположенный на территории Кунгуевского сельсовета Семилетовском района Чернозёмской области со всеми строениями, расположенными на нём, а также движимым и недвижимым имуществом, как упомянутом в отдельном списке, так и неупомянутом, но находящемся на указанной земле и в строениях.

План участка. Схематические чертежи строений. Список движимого и недвижимого имущества – три стандартных машинописных листа, начиналось со «стола дубового письменного, двутумбового», и ещё разные бумаги технического характера, которые смотреть сейчас, как заверил Александр Николаев, нет нужды, но они могут пригодиться в будущем. После чего передал два ключа. Один от ворот, другой от дома. А остальные ключи должны быть внутри дома, как лично его отцу, Николаеву-старшему, при составлении завещания сказал Федор Федорович Анкундинов. Верно, неупомянутое в списке движимого и недвижимого имущества.

Потом мы несколько раз расписались в положенных местах, указывая дату – пятнадцатое августа две тысячи семнадцатого. Адвокат писал золотой перьевой ручкой, я – простенькой гелевой. После чего адвокат часть бумаг вернул в портфель (“они будут храниться в адвокатской конторе до вашего распоряжения”) а часть отдал мне, посоветовав хранить документы аккуратно и в надёжном месте, при этом ненавязчиво дав понять, что в этой комнате надежных мест маловато.