Чёрная Земля

– Здорово. Костюмы пошить такие кто бы взялся. Оторопь берет, как ты только и придумал… – он просмотрел альбом до конца. Все, больше, к счастью, ничего нет. – Попробовать стоит – в училище.

– Я узнавал, – Фимка покраснел, – в сентябре ехать нужно. И работы представить. Я новые нарисовать хочу, по теме. Освобожденный труд, успехи.

– Времени, значит, хватит, – речка вдруг потеряла привлекательность. Назад, в воду больше не хотелось, да и валяться на траве тоже. Солнцем голову напекло? Они оделись, благо обсохли, и пошли, а куда? Даже спрашивать не хотелось.

– Мне говорили – из бедняков кто, тому дорога везде сейчас. Один, из Шуриновки, даже в самой Москве на доктора учится.

Кабыздох загавкал предупреждающе.

– Бабка Лукьяниха, – показал Фимка на семенившую неподалеку старуху. Бодро, споро идет.

– Ну, бабка.

– Отряду водку тащит, наверное. Пойдем, глянем?

– Какому отряду?

– А красноармейскому. Пойдем, у них такая машина землеройная, просто зверь.

Никифоров покорился. Бабка, машина, отряд какой-то… Чувствовал он себя совсем лишним, никчемным. Нанесло сюда без нужды, нужен он, как мерин кобыле… Он тряхнул головой. Упаднический пессимизм. Не стоило в жару пить эти… а, выморозки. По стопочке всего и выпили, ну, по два. Фимке хоть бы хны, они, деревенские, привычны, небось, от соски.

Шли они вдоль берега, бабка не оглядывалась, да и с чего? дело житейское. Версты через полторы заслышался шум, рокочущий, моторный.

Бабка приняла в сторону, вышла на открытое место.

– Вон, видишь? – показал Фимка.

Шумела машина, но что за машина! больше трамвая, на гусеницах, она ползла вперед, врываясь в землю колесом с ковшами, а колесо-то вышиной с дом будет, а за собой оставляя траншею.

– Роторный экскаватор, – гордо сказал Фимка.

– Откуда знаешь?

– Да у нас многие – с красноармейцами… насчет водки.

– Окопы роют?

– Не, связь. Вон, дальше…

Действительно, дальше шла повозка, тащили ее пара лошадей.

На повозке стоял барабан, с которого медленно сматывался кабель, сматывался и уходил на дно траншеи. А совсем позади еще одна машина сгребала землю назад, засыпая траншею, прикатывала ее. Красноармейцы, до полуроты, сновали рядом, поправляя, прикапывая лопатами огрехи.

– Треть версты за день укладывают. Скоро уйдут, тогда Шаршки будут меняться.

– Меняться?

– Ну да. Мы им водку, а они железо там, гвозди. Гляди.