Чёрная Земля

ни товарищ Купа не отозвались улыбками. Да и с чего улыбаться?

– Еда настоящая, добрая, еда простая! – приговаривал Василь, раскладывая припас. Настоящая, настоящая еда. Казанок теплой вареной картошки, сало, лук, домашний сыр, малосольные огурцы, еще что-то. И штоф виноградной водки.

– Ты ешь, ешь!

– А вы?

– Разве компанию составить… – Василь отщипнул кусочек хлебца и начал неспешно жевать. Товарищ Купа не шелохнулся.

– И выпить молодцу не грех, – плеснул из бутылки Василь. – Будем!

Никифоров хлебнул и закашлялся.

Смерть-водка!

– Закусывай, закусывай!

Стало приятно, добро, еда показалась необыкновенно вкусной, хотя спроси его, что за вкус – не ответил бы.

– Здоровый мужик и есть должен здорово, – подкладывал еду Василь. Никифоров благодарно промычал, давясь куском толстой жареной колбасы.

– А теперь повторим!

Водка пришлась по душе, взбодрила, зажгла.

– Ну, вот что, – товарищ Купа заговорил, и Никифоров почувствовал – захолодало, что ли. Впрочем, водка грела хорошо, основательно.

– Вот что, – повторил товарищ Купа. – Ты – человек наш, Василь за тебя ручается.

– Наш. Весь в батьку. Я с батькой его – хоть в пекло готов был.

– Дела деревенские ты представляешь.

– Да, да, конечно, – закивал Никифоров.

– Много нечисти кругом, мрази. Плюнь – в гада попадешь. Дочь… Дочь убили, и теперь… – голос его пресекся, он остановился перевести дух.

– Ты… Вот, полегчает, – подал стакан Василь, но товарищ Купа отвел его руку.

– Не время.

После. Вот, парень, какие дела. Мало, что убили, так опорочить мертвую хотят. Мы ей похороны готовим, наши, большевицкие, а они слухи распускают, баламутят народ. Ты, чай, слышал?

– Нет.

– Опозорить хотят. Сорвать похороны подбивают. А наши… – он опять замолчал.

– Подвела комса, – пояснил Василь. – Разбежались ребята, попрятались. Стойкости в них нету, закалу. Чуть до крови дошло – сдрейфили. Незрелые.

– До крови?

– Я это так, к примеру. До дела, имел ввиду.

– Но и кровь… – товарищ Купа, наконец, налил и себе.

– Да, конечно. Алевтина жизнь свою не пожалела…

– Ее и не спрашивали, Алю. Убили, и все. Найти, найти, кто сотворил, я бы… – он скрипнул зубами. Никифоров раньше думал, что это просто говорится так – скрипеть зубами. Теперь вот услышал.

– Ищу, – Василь посуровел внезапно, вдруг. Сползла улыбка, и лицо стало – другим. Сухим, хищным. И старым.

– Ищи, – с силой сказал товарищ Купа.

– И он нам поможет.