Тайная сторона Игры

Он постоял минуту, другую, потом без стука вошел.

Вошел и замер на пороге. Заходящее солнце било в широкое окно прямой наводкой. В окно, в лицо, в глаза. Хорошо, оно неяркое, солнце.

Подавив желание отвернуться, Арехин моргнул несколько раз, привыкая, и только затем снял шляпу. Оглянулся, заметил вешалку, и пристроил шляпу на крюк.

– Тебе чего? – голос добродушный, даже приветливый. – Заявление принес? Оставь в третьем кабинете у секретаря. Только его сейчас нет, секретаря, потому завтра с утра пораньше приходи.

– Заявление? – Арехин огляделся. Комната невелика, окно одно, правда, большое. Шторы, занавески отсутствуют. Мебели – двутумбовый стол, два стула и диван. За столом сидел один, на диване – двое. В углу – буржуйка трубою в камин, между буржуйкой и диваном – ведро для золы, в уголке – дрова, настоящие, из поленьев, а не мебели. И запах, едковатый запах жидкости для чистки стекла. И здесь «Зазеркалье».

– Заявление? – переспросил он, выигрывая время. Человек за столом, похоже, главный.

Дело не в одежде, одежда – пустяки, френч, хоть и новый, но мятый, засаленный, со следами трапез последних дней; выдавала и поза – небрежно-хозяйская, и лицо. Лицо человека лет тридцати, тридцати двух, видевшего виды, но себя не потерявшего, а, скорее, нашедшего. И теперь – не уколупнешь! Брит наголо, глаза черные, уши оттопыренные. Характер!

На диване сидели тоже люди непростые. Первый, молодой, двадцать два, двадцать три года, в куртке, явно переделанной из хорошего пальто, в диагоналевых брюках и хромовых сапогах со следами шпор.

Худой, остроносый, и зрачки – круглые, как у совы ночью. Морфий, кокаин? Судя по зрачкам, последнее. Второй еще моложе, лет восемнадцать. Вязаная кофта, красные революционные галифе и стоптанные сапоги. Лицо же простодушное, даже блаженное. Путешествует. В Зазеркалье и обратно. Итак, Бритый, Куртка и Кофта. Куртка и Кофта на офицерских ремнях носят деревянные кобуры от «Маузеров». Судя по всему, не пустые.

– Какое заявление?

Коротенькой паузы как раз хватило на осмотр кабинета и людей. Практика и тренировка.

– Обыкновенное. Тебя ограбили, что ль?

– Бог миловал.

– Из семьи кого убили?

– В последнее время – нет.

– Тогда за каким чертом ты сюда приперся? – голос, вопреки словам, стал еще добродушнее. – Если с доносом, так смотря каким. Политику в Чека неси. А у нас – московский уголовный сыск.

– Уголовный сыск мне и нужен, – заверил Арехин.