Лавка Харли

Ведь, не теряя, нельзя обрести. Сейчас же, я научился ценить то, что имею: день, хлеб и повозку. И более: у меня есть семья – жена вернулась ко мне – и дом, и поэтому я уже счастлив от того, что живой. Завтра же я буду счастлив, если приеду вовремя в город и куплю товар подешевле. Послезавтра же буду счастлив, если продам все в срок, а через месяца-два – если увижу свою семью. Ты ведь священник, и должен меня понимать.

– Я тебя понимаю. Только тебе не угодишь.

– А разве это не так? Ведь ты борешься за него каждый день и дело только в том: достиг ты цели или нет.

И вообще, проигравших я не забыл и отдал им те крохи, который они проиграли.

– Но, знаешь, что самое обидное для меня?

– Что те, с кем ты поделился пошли и проиграли все?

– А откуда ты знаешь?

– Не так уж мало я и видел.

Он закончил разговор так же неожиданно, как и начал:

– Да. Не так уж и мало я видел. Смотри-ка, светлеет уже.

– И правда, светлеет, – подтвердил я.

– Вон гляди: наш город. Видишь то желтое пятнышко? Это макушка главного храма.

А вон вдалеке виднеется и еще один город.

– Так близко, что ли?

– Да, тут много городов. И все живут в мире. Впрочем, это не новость. Совсем скоро уже прибудем.

– Не уверен насчет мира.

– Поверь мне на слово, я не один год промышляю в этих краях.

– А что ты думаешь насчет оренов, фавнов и…

– А что орены? – он не дал мне договорить – они что, не живые? Они тоже, конечно же, не хотят никакой войны. Они ленивы, но никогда не подымут меч на своего собрата.

Они входят во многие коалиции. Поговаривают даже что и – меченосцами. Да и вообще это торговый народ. Не подумай ничего плохого, но это их город. Город Сантегро.

Я еще раз переспросил насчет оренов, фавнов и храма. Но ответ был тот же.

– Прошу тебя: не надо делать такое удивленное лицо. У них тоже есть своя душа, сердце и свой Бог. Только они ужасные собеседники.

– Прямо как я?

– Нет, они похлеще. Ты хоть слушать умеешь. Как-то ездил я с одним ореном.

– И как?

– Да ни как.

Слова не дает сказать даже. Зато вечно веселый. Даже не знаю, что хуже жара под тридцать или вечный зной…

– Эй! Ты ведь это специально начинаешь!

– Может и да. Но! Пошла!

Через несколько минут мы были уже у ворот. Реральд сказал, что теперь могу называть его просто Рей, а также рассказал, что какое-то время он даже тут жил, и его очень много кто знал. Но за год, по его словам, могло многое измениться. Но оружие и железо тут как продавали, так и продают.