Дочери дипломата

Школа, институт, распределение, квартира молодому специалисту, замужество или женитьба, дети, детсад, школа – всё шло по кругу, у всех всё одинаково. Это было и хорошо, и плохо. Хорошо – потому что давало уверенность в завтрашнем дне. Плохо – потому что не каждому удавалось вырваться из этого заколдованного круга.

По случаю очередной годовщины Победы советской армии в Великой Отечественной войне в лётном училище состоялся творческий вечер, на который были приглашены ветераны войны из Испании, Франции и, конечно, директор школы.

В качестве переводчика директор школы взял с собой Майю. За ними приехали на чёрной генеральской «Волге». Заграничные гости уже собрались в училище.

В начале вечера шли душещипательные откровенные воспоминания, которые вогнали Майю в краску: далеко не всё из того, о чем говорили иностранные ветераны, можно было переводить. Затем последовал праздничный обед, и в завершение концерт, подготовленный курсантами училища. Стихи, песни, сценки из жизни военных и, наконец, в заключение «Венский вальс».

В зал спустились со сцены курсанты, одетые в парадную форму с аксельбантами, приглашая дам на танец. К Майе подошёл высокий, широкоплечий военный, галантно поклонился, щелкнув при этом каблуками.

– Разрешите пригласить вас на вальс? – спросил он Майю. И вдруг, вглядевшись в её лицо, воскликнул: – Майя! Ты?!… Откуда?!

Его глаза от изумления и восторга стали такими огромными, что Майя, ещё ничего не поняв, уже утонула в них. Узнав в статном юноше своего поклонника из студенческой жизни, обрадовалась.

Они разговорились, посыпались шутки, воспоминания. Вначале, кружась в вальсе, переговаривались шёпотом, чтобы не выглядеть белыми воронами. А затем продолжили уже в столовой, за праздничным ужином с ветеранами. Им хотелось узнать друг о друге как можно больше.

– Ты всё-таки поступил в своё училище? Я помню, ты бредил небом, – произнесла Майя.

– А ты как здесь? Что случилось, что ты здесь? – он никак не мог поверить, что они опять вместе.

– Всё банально просто: попала по распределению, – ответила она, с волнением глядя на Геннадия.

Они долго болтали обо всём, что связывало их раньше, о том, что окружает сейчас. Им никто не мешал: ветераны после принятых фронтовых, как они говорили, «наркомовских» ста граммов в переводчике больше не нуждались, несмотря на языковой барьер. Их слова вперемешку с русским матом дополняли энергичные жесты и выражение лиц, и всё было и так понятно.