Дочери дипломата

Перед ним лежали развалины его любимого города. Всё это было похоже на руины Сталинграда, города, который он тоже разрушал. «Вот оно, возмездие!» – подумал Пауль про себя и уныло побрёл по хорошо знакомой ему улице. Транспорт ещё не ходил. Приблизившись к своему дому, он не поверил глазам, увидев, что тот уцелел. Долго не мог двинуться с места и все всматривался в окна сквозь набегавшие слезы.

Ноги сами понесли его к подъезду. Несмотря на потерю сил в результате долгого пребывания в плену, тяжелой работы и плохого питания, он даже не заметил, как на одном дыхании взбежал на второй этаж.

И только тут ослабевшие ноги подкосились, и он рухнул возле двери своей квартиры. Отдышавшись и немного придя в себя, Пауль поднялся, держась за стену. Трясущимися пальцами нажал кнопку звонка. Ключи, которые он все время бережно хранил, у него изъяли еще в плену. В приоткрывшуюся дверь выглянула молодая девушка, но, испугавшись страшного вида незнакомца в военной форме, тут же захлопнула ее.

– Эльза, Гретхен, это я, – прохрипел он, собрав все свои силы.

Дверь вновь распахнулась, на пороге стояла Гретхен. Не узнавая, растерянно всматривалась в лицо стоявшего перед ней человека, а затем вскрикнула и с рыданиями бросилась ему на шею.

– Живой, главное, что живой, – твердила она, увлекая его за собой в квартиру.

Сойдя с поезда, Тоня пересела в грузовую машину, водитель которой поджидал сошедших на станции односельчан. Поднимая за собой облако пыли и осторожно объезжая ямы и рытвины на дороге, автомобиль двинулся в село Губское, расположенное на берегу небольшой речушки Удай.

Тоня крепко прижимала к себе спасённую девочку, стараясь не думать о том, что их ждет впереди.

Мать её, Пелагея Ивановна, тихо охнула при виде чужого ребенка, растерянно глянула на дочь, куда, мол, ещё один рот привезла? Но скоро успокоилась, а с течением времени привязалась к Майе и полюбила, не делая различия между ней и родным внуком. К тому же городская девочка оказалась умницей и необычайно способной.

Несмотря на свой возраст, а ей было всего пять лет, бойко лопотала сразу на трех иностранных языках: немецком, итальянском и французском. Да и характер у нее был добрый и ласковый.

Первое, что сделала Тоня, это начала приучать дочку к сельской жизни. Познакомила с домашним хозяйством – козой и курами. А больше и показывать было нечего – всю другую живность отобрали немцы, долгое время оккупировавшие эту территорию.