Всё и много

Быстренько сориентировавшись в местной обстановке, он занялся перехватом кодированных сообщений между республиканской метрополией и местными мирами. Накопив достаточное количество информации, он приступил к работе.

Зависнув в глубокой невидимости поблизости от точки входа местных конвоев в Запределье, Элайкзиндер дождался отправки очередного актинидного каравана. Тихонько скользнув вслед за ним в Запределье, он какое-то время следовал за конвоем. А когда охрана благостно расслабилась, взял на абордаж самый слабый из транспортов.

Это был поистине головоломный манёвр – напасть на суперохраняемый конвой. Четыре крейсера против одного изрядно потрёпанного кораблика – немыслимая сила. Но в этот раз силы хаоса, похоже, были благосклонны к экипажу Элайкзиндера. Молниеносный прыжок, быстрая атака и выпадение в обычное пространство вместе с пришвартованным к его кораблю одним из транспортов конвоя застали сопровождающих врасплох. Давно уже никто из вольных братьев не покушался на актинидные караваны Пограничья.

Когда сориентировавшиеся корабли сопровождения выскочили в пространство, они застали там лишь полностью опустошённый корпус подопечного транспорта. Без малейших признаков команды и энергозапасов. Ну и, разумеется, без груза. Полмиллиона тонн экзоплатины словно в коллапсар провалились. Покружив немного для порядка, крейсеры вновь вернулись в Запределье, охранять остатки каравана.

Элайкзиндера это не интересовало.

Загрузив за их счёт свои трюмы и энергоотсеки, он, не тратя зря времени, направился к планетарной крепости барона.

Крепость была ещё той. Газовый гигант, опоясанный громадным кольцом, вокруг которого обращались четырнадцать крупных и три десятка мелких спутников, не считая массы следящих и стреляющих устройств.

Впрочем, Элайкзиндер не спешил почтить своим личным присутствием местного барона. Цель его была конкретна и гораздо менее агрессивна.

Центральный планетоид зианнггов.

Галактические бродяги устроили в этой системе нечто вроде базы. По крайней мере, здесь они находились уже довольно давно.

Барон никого не гнал, пока посетители исправно платили за своё пребывание на его территории, и в свою очередь посильно способствовал им в плане охраны. Зианнгги не жаловались.

Когда Элайкзиндер выбрался из шаттла на поверхность планетоида, его первым ощущением оказалось отвращение. Мерзко было всё. От витавшего в воздухе запаха верблюжьего навоза, сваренного в отработанном машинном масле, до общего вида планетоида и его обитателей.