В плену фиолетовых зеркал

Я сразу предложил ему полмешка золота. Он охотно согласился, взял деньги, посмотрел на меня, как на идиота и ушёл. Потом, спустя месяц, я уже хотел выбросить свое, казалось, выгодное приобретение, потому что считал его бесполезным, не зная толком, что с ним делать. И, именно в тот день я услышал, что лидеру Клана Огня требуются алхимики. Обязательно при себе нужно было иметь тюльпан из долины чертей, желательно последний. А у меня, как раз такой был. Мне сказали, что я принят на работу. Здесь меня научили правильно обращаться с этим дьявольским цветком.

С тех пор он подрос, стал втрое больше, даже я теперь меньше его.

– Вы, несомненно, отличный рассказчик и слушать вас очень приятно, но время уходит!

– Да-да, простите меня, просто бывает, что мне не с кем поговорить.

– Ничего страшного, приступим к делу.

– Да-да,… Лютор, прошу вас, встаньте сюда и прислоните ладони к стеклу. Вот, отлично. Сейчас тюльпан будет общаться с вами с помощью стального огня. Только следите, чтобы огонь не сжёг ваш разум.

Вялые свисающие лепестки слабо зашевелились. Пустая темная полость чёртового тюльпана наполнилась расплавленной сталью, горевшей сине-зелёным пламенем, которое усиленно собирало свои языки в сторону мальчика. В голове Лютор слышал голоса. Огонь ласково звал его к себе, посылая в разум тёплые вспышки красочного огненного мира, пытавшегося слиться с сознанием. Мальчик словно во сне подался вперед, стекло цилиндра вогнулось и пропустило его сквозь себя.

– Знаете Ролмер, я вам никогда не говорил, что это не совсем стекло, это живое стекло, так же как и горящая сталь, перерабатываемая этим цветком тоже живая.

И, насколько я заметил, цилиндр с горлом дракона живут в синергии, – комментировал Грован.

Лепестки обвили конечности Лютора, подняли над кратером тюльпана, растянув, чтобы мальчик не шелохнулся.

– Не бойтесь, господин Лютор, все будет хорошо, – успокоил Ролмер.

– Это быстро кончится, – добавил Грован.

Тонкие языки пламени, как нити, окутали всё тело своей жертвы.

Ребенок кричал от боли и от животного страха. Лютора медленно разрывало пополам вдоль линии симметрии. Огненная рука пробила грудь, вырвала сердце, и забрала его с собой туда, откуда появилась. Хлынувшую кровь ловил расплавленный горящий металл, не сжигая, мешая с собой, при этом изменяясь в цвете. Две половинки тела отделенные от головы высохли, как мертвые листья, но не воспламенились. А отделенная от тела голова, пребывая в сознании, наблюдала за всем этим.