Земля и Черепаха

А затем громадная молния, сорвавшаяся с его корпуса, устремилась прямо в центр экрана, заставив Косых в ужасе отшатнуться назад. Внутреннее окошко на экране погасло.

– Вот гады, ещё один датчик уничтожили, – выругалась Флэш. – Ну как, будешь ещё сомневаться?

– Ладно, убедили, – буркнул Косых, ворочаясь в псевдоживом кресле, которое тщетно пыталось принять форму тела дяди Васи. Наконец устроился. Встроенный биосканер восемью лепестками полностью охватил его голову, впитывая всё то полезное и важное, о чём дядя Вася ещё только собрался подумать…

Кибермозг почти тотчас же проявил бурную активность, зажужжав и задёргавшись так, что Гнилофор с испугом посмотрел на его тонкие ножки.

Луна уже заняла практически весь экран, и поверхность её продолжала быстро приближаться.

Бабуля Флэш запрыгнула через спинку в центральное кресло, как заправский ковбой. Огляделась по сторонам.

– А где наша розовая соня? – зловеще поинтересовалась она, не обнаружив Шарну. – Где этот психозондер немытый? Боевая тревога, а он небось опять спит где-то.

Впрочем, услуг пивного робота не потребовалось. Шарна пришёл сам, видимо почувствовав недовольство Бабули. Пробормотал что-то о работе с новым членом экипажа и попытался незаметно проскочить мимо Бабули.

Не получилось.

Её клешня отвесила медведю мощную оплеуху, от которой тот покатился в противоположный угол рубки, даже не попытавшись протестовать.

Трив с Гнилофором заняли свои места вторых пилотов. В соседнее кресло влез медведь-психозондер, чтобы хоть немного контролировать надравшегося землянина. Лопни Башка из любопытства приказал своему креслу установить контакт с сидящим рядом Шарной, чтобы напрямую узнать мысли Косых.

Но не успел.

В ответ на стандартный запрос механического пси-контакта медведь вдруг затрясся крупной дрожью, зажужжал своими прозрачными крылышками и даже попытался поменять цвет на синий.

Гнилофор и Лопни Башка в ужасе следили за этими превращениями.

– Я же только хотел с ним мысленно потрепаться слегка, – тихонько проговорил Трив. – Клянусь, это всё не я, это он сам!

Продолжалось так с полминуты, пока медведь не обмяк в своём кресле. Дым за это время успел отслоиться от его шерсти и принять собственную форму.

Теперь стало видно, что это человек в рваном скафандре с помятым шлемом.