Бальзам Авиценны

Александр Михайлович почувствовал, как у него пересохло во рту от волнения. Бог мой! Еще продолжалась страшно затянувшаяся Кавказская война: почти четыре года назад, 26 августа 1859 года, в ауле Гуниб русские солдаты взяли в плен последнего имама Чечни и Дагестана знаменитого Шамиля, но и это не остановило военные действия. В Польше опять все набухло кровавым нарывом, и даже слепому видно: началось новое восстание. А приведение поляков в чувство неизбежно потребует войск и, следовательно, новых расходов: война – это в первую очередь деньги!

И как забыть, что Россия ослабила свои позиции на юге, после поражения в Крымской войне? И что до сего времени не разрешены проблемы освобождения славян, стонущих под османским игом, – там все сплелось в тугой узел!

Конечно, русская армия не топчется на месте.

Поражение в Крымской войне не прошло даром, и уроки обороны Севастополя усвоены крепко: в 1861 году освободили от крепостной зависимости крестьян, срок службы в армии теперь сокращен до пятнадцати лет – десять в строю и пять в запасе. Но не хочет ли царь, замыслив очередную войну на Востоке, испытать армию перед другими серьезными сражениями? Вдруг он решил проверить ее в боях, а потом перебросить обстрелянные батальоны на Запад? Князь знал: Александр болезненно переживал подписание многих статей Парижского мира 1856 года, когда Англия, Франция и Турция навязали России ряд позорных кабальных условий.

– Вы хотите?.. – начал министр, но император тут же перебил его:

– Нужно больше простора, больше земли! Что бы ни было потом, но нам это нужно!

– Конкиста.

 – Александр Михайлович осуждающе покачал головой. – Колониальная война, Государь!

– Колониальная? – Царь поднял правую бровь, словно изумился услышанному. – Позвольте, сударь мой, напомнить: там процветает работорговля и следует окончательно положить предел набегам на наши приграничные селения. Русских женщин содержат в гаремах, а пленных мальчиков превращают в евнухов! Не-е-е-т, Александр Михайлович, пора покончить с работорговлей и наказать проклятую Хиву! Мы принесем в Туркестан свет европейской цивилизации.

«Давно ли мы сами покончили с работорговлей?» – горько усмехнулся про себя князь, а император словно прочел его тайные мысли.

– Да, мы и сами не так давно упразднили рабскую зависимость крестьян, а теперь хотим распространить свободы в ближайших пределах Державы!

– Там не одна Хива, – вздохнул министр.