Бальзам Авиценны

 – Разве может пустая болтовня заставить человека что-то сделать?

– Вспомни, повелитель, не мое ли слово заставило тебя нарушить закон шариата?

– Ты змей, Гассан! Но послушает ли тебя Ибн Сина?

– Он послушает своего собрата, – убежденно ответил Гассан. – Его имя Фарух.

– Твой… отравитель? – Махмуд рассмеялся.

– Яд – тоже лекарство, – возразил старик. – Владеть им – большое искусство!

– Ну да, как же. Очень большое. Скольких оно уже вылечило от всех недугов… и отправило в рай!

– Но ты успокоил им свою боль, государь!

– Что? Ты дал мне яд?! – Махмуд резко вскочил и схватил визиря за горло.

Старик вцепился в пальцы султана, стальным ошейником сомкнувшиеся на шее, и судорожно пытался разжать их. Чувствуя, как мутится рассудок, Гассан прохрипел:

– Я тоже пил из чаши…

Махмуд немного ослабил хватку, потом отпустил визиря и снова улегся на подушки: какая разница, когда умереть – часом позже или раньше. А боль, похоже, действительно ушла. Но даром такие вещи Гассану не пройдут.

Лукавый раб!

– Говорят, ты купил этого Фаруха? – как ни в чем не бывало лениво поинтересовался султан. – Разве он грек?

Визирь растирал морщинистую шею. Вот какова благодарность владыки: ты печешься о его благе, а он походя готов придушить тебя! Однако сколько еще силы таится в измученном болезнью теле Махмуда! Силы нечеловеческой, яростной, злой!

– Он сам не знает, кто он, – хрипло ответил Гассан. – Мальчишкой его взяли в плен на греческом корабле. Приняв ислам, Фарух стал воином.

Однажды его поймали в гареме одного из твоих недостойных слуг, и тот распорядился сначала оскопить его, затем выколоть глаза…

– Ясно. Ты дождался оскопления и купил его жизнь, – прервал визиря султан. – Не в твоем ли гареме его поймали?

– Не помню, государь. – Темное, как сушеная айва, личико Гассана сморщилось в подобострастной улыбке. – Кисмет, судьба!

– Ладно, – усмехнулся Махмуд. – Мы хотим взглянуть на него.

Старик снова хлопнул в ладоши.

Вскоре стражники ввели в покои высокого худого человека в темных одеждах.

Властелин долго разглядывал его и, наконец, спросил, тяжело роняя слова:

– Тебе известно, чего мы хотим?

Скопец молча поклонился, скрестил руки на груди и застыл, как изваяние.

– Если ты все исполнишь, мы приблизим тебя к трону. – Легкая улыбка скользнула по губам султана. – После смерти Гассана – да продлит Аллах его годы! – ты займешь место рядом со мной. Пока же будешь готовить питье для снятия болей.