Бальзам Авиценны

Надо действовать, иначе потеряешь все!

– Хамид! – позвал Мирт и, когда помощник появился, приказал: – Выступаем. Немедля!

Хамид опрометью кинулся выполнять распоряжение предводителя. А Желтый человек прошел в угол хижины, открыл хурджин из ковровой ткани, достал темную бутылку, плеснул из нее в пиалу и подал ее гонцу:

– Выпей! Это поможет тебе продержаться несколько часов, пока ты не выведешь нас на их след. Хочешь, тебя привяжут к седлу?

– Не нужно, – отрицательно мотнул головой гонец и припал губами к пиале.

Пока он пил, Мирт прикинул: на сколько опередили его люди Имама? Гонец добирался до стоянки отряда не менее десяти часов. Еще около суток потеряно в городе, где захватили добычу. Следует добавить к этому еще минимум половину суток на разные задержки и проволочки. Итак, два дня. Много! Даже догнав людей Имама в песках, сразу по ним не ударишь: придется кружить и выжидать удобный момент. Однако стоит ли гадать и зря терять драгоценное время?

Через полчаса несколько десятков до зубов вооруженных всадников на отличных лошадях покинули маленький бедный кишлак и устремились в ночь.

Впереди на рыжем высоком жеребце мчался Мирт. По одну сторону от него скакал Хамид, а по другую – гонец. Когда селение осталось далеко позади и под копытами коней поднялась пыль дикой земли, вольные всадники затянули боевую песню:

В конном беге качаются бунчуки,

На них звенят серебряные монеты.

Наши кони бегут туда, где опускается солнце.

Если твоего коня обременяет золото, сожги его!

Пусть душа твоя будет свободна…

Глава 3

Спустя пять дней после встречи с Мирадором нотариус отправился в публичный дом под игривым названием «Добрый вечер».

Часы показывали одиннадцать утра, а заведение начинало работу в семь, однако это ничуть не смущало мсье Фиша. Прекрасно осведомленный о здешних порядках, он не стал ломиться в закрытые парадные двери: правовед обошел здание и проник в него с черного хода. Пытавшаяся преградить ему дорогу пожилая неопрятная консьержка, получив подачку, тут же исчезла, и Эммануэль поднялся на второй этаж.

Очутившись в длинном узком коридоре, в который выходили двери комнат «девушек», он отыскал тринадцатый номер и постучал. Никакого ответа. Мсье Фиш постучал снова, уже громче, и услышал в ответ пожелание немедленно убираться по известному ему адресу, высказанное хриплым женским голосом. Но это ничуть не смутило настойчивого правоведа.

– Жюли, солнышко! – проворковал он. – Открой, детка. Это Эммануэль.