Бальзам Авиценны

Сколько пришлось пережить горьких неудач, сколько поражений, пока, наконец, он не нащупал…

Когда Ибн Сина дал свое снадобье умирающей собаке, безжалостная смерть впервые отступила! Правда, ненадолго – собака прожила только несколько дней, – но все равно это была первая большая удача, и он понял, что стоит на правильном пути. Наконец, очередная подопытная собака не умерла. С облезшей шерстью, тяжело дыша, она лизала ему руки, жадно лакала из плошки лекарство и обессиленно затихала… Так прошел день, другой, третий… На четвертый день собака встала и, пошатываясь, поплелась к миске с едой.

Ибн Сина боялся поверить в чудо, но псина выздоравливала. Вскоре вместо старой шерсти у нее начала расти новая, густая и лоснящаяся. Глаза у дворняги стали ясными, веселыми. А через несколько дней она уже носилась по двору, виляя хвостом и заливаясь громким лаем. Увидев это, Абу пал ниц перед Учителем:

– Аш Шейх Урранс! Ты создал бальзам бессмертия!

По щекам Абу текли слезы восхищения.

Ибн Сина поднял его и тихо сказал:

– Я уже стар. Все, что я знаю, я передал тебе… Все, кроме этого знания. Но его я тебе не открою.

– Ты считаешь меня недостойным, Учитель?

– Нет, Абу, нет! Я слишком люблю тебя, чтобы подвергать смертельной опасности. Ты продолжишь мое дело, соберешь новых учеников и передашь им то, что получил от меня…

– Но они никогда не узнают, как победить смерть! – вскричал Абу.

– Да, люди всегда мечтали об этом, – грустно улыбнулся Ибн Сина.

 – Но разве сможешь ты таить знание от недостойных, завистливых и злых? От сильных мира сего, наконец? А они зачастую соединяют в себе все мыслимые и немыслимые пороки. Тебя будут преследовать, искать, поймают и начнут жечь каленым железом, лишь бы вырвать тайну.

– Ты лишаешь человечество надежды победить смерть!

– О какой победе ты говоришь, Абу? Да, один раз удалось! Но только один раз, и то на собаке.

Ибн Сина замолчал, задумчиво глядя на перелетавших с ветки на ветку птиц.

Как беззаботны и веселы их игры, однако и им приходится заботиться о пропитании и потомстве, опасаться врагов и жить в страхе перед когтями коршуна или орла. Всюду одно и то же…

Сейчас тайна известна только ему, но рано или поздно о бальзаме узнают другие: мало ли вокруг корыстолюбцев и просто любопытных? Прославленный врач не раз замечал, что чужие глаза пристально наблюдали за его домом и садом.