Дикое поле

– Не принимал ли ты веры басурманской? – продолжал допытываться Зосима.

– Нет, отче.

– Родители твои живы? – погладил мальчика по голове игумен.

– Отца татары срубали, а где мать – не знаю. Полонили нас вместе, а продали порознь.

– Спаси ее Господь, – перекрестился старец. – Русской грамоте обучен?

– Нет, отче.

– И то ладно, – вздохнул Зосима и обернулся к Савелию: – Оставлю отрока при монастыре. Так и передай атаману.

– Тогда прими и пожитки. – Мокрый взял у стоявшего рядом казака большой узел и развернул его.

Изумленному взору игумена предстал и турецкий шлем с тонкой золотой чеканкой, несколько толстых книг в кожаных переплетах, сабля в богато украшенных серебром бархатных ножнах. Зосима быстро нагнулся, взял одну из книг, раскрыл.

– Арабская. Откуда?

– Это добро взято самим мальцом при набеге. Он, по обычаю, его в общий кошт отдал, но круг приговорил добычу ему оставить, – объяснил Савелий.

– Похвальная добыча, – ласково поглаживая переплет книги, одобрил игумен.

 – Предстоит отроку, судя по добыче его, отменно владеть и саблей и словом. Быть тебе, Тимофей Головин, послушником в нашей обители. Отдохнете с дороги, казаки?

– Благодарим, отче. Но нам велено возвращаться, не мешкая.

Казаки поочередно обняли Тимошку и стали подходить под благословение игумена. Последним приблизился к нему Савелий. Наклонившись, чтобы поцеловать руку старца, он негромко сказал:

– Отче! Не вырастет ли малец книжником? Казак он отроду, степь его звать станет.

– Езжай с Богом! – тихо ответил Зосима. – Казак из него выйдет добрый.

Стоя рядом с игуменом, Тимоша полными слез глазами проводил выезжавших с монастырского двора казаков. Вот за воротами скрылся и его спаситель, Савелий Мокрый. Прощальный взмах руки, качнулась в ухе золотая серьга, сверкнув под лучами солнца исфаганской бирюзой, словно вобравшей в себя кусочек яркого голубого неба…

– Не тужи, приведет Господь, встретитесь. – Игумен обнял мальчика за плечи и увлек за собой.

 – У нас некогда скучать. Грамоте учиться будешь, говорить с тобой по-турецки и по-татарски начну, станем книги арабские читать.

– Зачем? – вытерев подолом рубахи мокрое лицо, удивился Тимоша.

– А ты умеешь править жеребцом в сече только ногами? Умеешь рубить лозу, вязкую глину и тонкую струю воды? Можешь ли биться на саблях двумя руками сразу?

– Нет, отче, – прошептал мальчик.

– Как же с ордой воевать, не умея держать в руках оружие? Нельзя.