Двести тысяч золотом

А не мешало бы знать, кто из генералов владеет городом и чьи интересы защищает этот азиатский Бонапарт.

– Чжан Цзолинь?

– Нет. – Улыбка сбежала с морщинистого лица старика. – Ты что, с неба упал? Здесь уже давно генерал Чжу Пей.

– Чжу Пей? А за кого он воюет?

– Гоу-юй! – быстро оглядевшись по сторонам, бросил торговец. – Собака-рыба! Понял?

«Угораздило», – мрачно подумал русский. В городе, оказывается, обыкновенная банда. Дела…

Он кивнул старику на прощание и побрел по улице, досасывая самокрутку. По телу растекалось приятное тепло сытости, но на душе было тревожно.

Гоу-юй, или «собаки-рыбы», – как называют китайцы бандитских главарей, громко именующих себя генералами, – это очень плохо. Бандиты даже своих не щадят, а с бродягой-эмигрантом из далекой России и подавно не станут церемониться. «Засидевшийся гость, потерявший свой дом» – так говорят здесь про таких, как он. Надо поскорее выбираться из города и идти на север, к Харбину. Выбираться… Но не так-то просто ориентироваться в лабиринте улочек. Куда же теперь свернуть? Лучше всего в тот проулок, который привел его к торговцу. Но идти туда не хотелось: возвращаться – дурная примета.

Навстречу попадались китайцы с коромыслами на плечах, в надвинутых на глаза конусообразных соломенных шляпах. Они несли корзины с овощами, черноглазых детей и мелкий домашний скарб. Под ногами вертелись шелудивые лохматые собаки. По узкой канавке вдоль глиняного забора текли мутные нечистоты, распространяя зловоние по всей округе. Солнце поднялось выше и начало припекать.

После риса с острым соусом хотелось пить. Почувствовав запах дыма, русский приподнялся на цыпочки и глянул через забор.

Во дворе фанзы, около небольшого костра, возились седобородый старик в темном халате и неопрятная старуха. Они разламывали на части большого воздушного змея и бросали куски промасленной бумаги и тонкие рейки в огонь. Упавший на огород змей может служить пристанищем злому духу, а огонь, как известно, уничтожает всякую нечисть. Оглянувшись, старик увидел европейца и вежливо поздоровался, спросив по древнему народному обычаю:

– Ел ли ты сегодня, сяо?

Старуха выпрямилась и тоже поглядела на «бок-гуя» – белого дьявола, неведомыми ветрами занесенного сюда с далекого севера или из-за моря.

Муж назвал его «сяо», как принято обращаться к младшим по возрасту, но понял ли это белый?

– Мэю, нет, – ответил русский, внутренне проклиная себя за ложь. И повторил, добавив вежливое обращение к старшим: – Нет, лао.