Двести тысяч золотом

Внезапная вспышка сумасшедшей ярости прошла, и Жао покорно дал увести себя. Вернувшись в комнату, он наткнулся на бледного Цина, смотревшего на него с немой надеждой.

– Их поймают, – убеждая и его и себя, сказал Жао, – они не могли далеко уйти.

Сев к столу, он дрожащими руками вынул из портсигара сигарету и закурил.

– Сторожей, упустивших пленных, посадить в яму. Завтра ими займемся. Когда привезут русских, набить им колодки на шею и сразу ко мне!

Стряхнув пепел с кончика сигареты, Жао поглядел на прикованного к стене пленника.

Фын уже пришел в себя, его глаза горели злобой, но под тяжелым взглядом Быстрорукого он съежился и опустил голову. С каким удовольствием Жао прибил бы его, но ничтожная жизнь этого проходимца после побега русских вдруг приобрела огромную ценность: сейчас пленник остался единственной ниточкой, держась за которую можно добраться до старого Вока из Шанхая, знающего дорогу к тайнику в горах, где спрятано золото.

– Ночь темна, – тихим голосом, осторожно подбирая слова, чтобы не вызвать новой вспышки ярости у Быстрорукого, напомнил о себе Цин. – У беглецов одна дорога, а у погони – тысяча. Легко прятаться, когда в небе нет солнца. Что будем делать, если их не найдут?

Жао бросил окурок в пепельницу из морской раковины и допил оставшееся в чайнике вино.

Конечно, Цин прав: беглецов могут не поймать.

– Если погоня вернется ни с чем, на рассвете пойдем к железной дороге. – Жао энергично растер ладонями лицо. – Устроим засаду и начнем останавливать все поезда, идущие на восток и запад. Солдатам достанется добыча – это их воодушевит. А наша добыча – беглецы. Чжоу поднимет отряд на заре.

– Поздно, – возразил телохранитель. – К рассвету надо быть уже на месте, иначе рискуем опоздать.

– Хорошо, – согласился Быстрорукий. – Разделимся. Ты поведешь своих людей к мосту, а я перекрою путь на запад. Цин останется здесь караулить этого.

Он показал на Фына, настороженно прислушивавшегося к разговору. Похоже, смерть ему пока не грозит? И то благо. Если ты жив и еще сохраняешь способность двигаться, всегда найдется какой-нибудь выход.