Двести тысяч золотом

Спешившись, Цин устало поплелся к фанзе с часовым у дверей.

Жао – сорокалетний, плотный и широколицый – был один. Поджав ноги, он сидел на кане[2 - Кан – теплая лежанка в фанзе.] и ел приправленное острым соусом мясо. Палочки в его руке так и мелькали, вылавливая лакомые кусочки из синей фарфоровой миски. Подняв глаза на вошедшего, он в первый момент застыл от удивления, но тут же встрепенулся и хрипло спросил:

– Ты?! Что произошло?

Не отвечая, Цин выхватил у него из рук миску с остатками мяса и начал жадно есть, мыча от удовольствия.

Жао поправил лежавшую на коленях деревянную кобуру маузера и некоторое время наблюдал за ним с кривой ухмылкой.

– Кончай жрать, – наконец не выдержал он. – Что случилось?

– Аллен умер, – не переставая жевать, пробормотал Цин.

Резко вскочив, Жао метнулся к нему и мускулистой рукой так сдавил его горло, что Ай Цин выпучил глаза и поперхнулся.

– Ты убил его? – встряхнув Цина, как тряпичную куклу, прошипел Жао. – Отвечай! Где золото?

Несчастный в ответ только сипел, пытаясь оторвать от горла железные пальцы Жао, не зря прозванного Быстроруким.

Наконец хватка немного ослабла, и Ай Цин натужно закашлялся. Получив тяжелой ладонью крепкий удар по спине, он выплюнул непроглоченный кусок, всхлипнул и часто задышал.

Привлеченный шумом, в фанзу заглянул телохранитель Чжоу, но хозяин махнул рукой, и он тут же исчез, сморщив в улыбке лошадиное лицо.

– Ну?! – Жао остановился над бессильно опустившимся на пол Цином.

– Караван обстрелял самолет, – растирая онемевшую шею, прошептал Ай Цин. – В американца попали три пули, а я чудом уцелел. Он скончался, и его похоронили на моих глазах.

– Где золото? – наклонившись к нему и заглядывая в глаза, тихо спросил Жао. – Ты узнал, где спрятано золото?

– Кажется, он открыл перед смертью тайну, – на всякий случай отползая назад, зачастил Цин. – Не мне, нет! Ее узнали трое, но один из них уже убит, а двое других едут в повозке по старой дороге. Я поспешил сюда, чтобы предупредить тебя.

На скулах Жао заходили желваки – верный признак приближающейся вспышки ярости. В такие моменты Быстрорукий, прекрасно владевший приемами древнего боевого искусства, мог покалечить, а то и убить, поэтому Ай Цин не стал медлить. По-собачьи глядя ему в глаза, он монотонным, слабым еще голосом рассказал, как погиб американец и что произошло после этого в лощине, где остановился разбитый караван. Постепенно Жао успокоился.