Игра без правил

Шаркая по полу туфлями без шнурков, Виталик под конвоем контролера подошел к дверям камеры, щелкнул замок, и его подтолкнули внутрь, навстречу уставившимся глазам – любопытным, равнодушно-потухшим, жадно-насмешливым.

Лиц сокамерников он не видел – они показались ему просто размытыми пятнами, как там, при задержании в аэропорту, или это на глаза навернулись слезы от горькой жалости к себе, от невозможности изменить судьбу, столь жестокую и немилосердную? Сзади хлопнула дверь и лязгнул замок.

Безвольно опустив руки вдоль тела, Манаков потерянно стоял у двери, рядом с парашей, не зная, что делать дальше. Может, поздороваться, поприветствовать насильно собранных здесь людей, волею провидения и закона оказавшихся с ним под одной крышей на неизвестное число дней и ночей?

– Здравствуйте.

Его слова повисли в воздухе. Никто не ответил, только продолжали разглядывать, как диковинное животное в зоологическом саду. Наконец кто-то хихикнул:

– Привет! – И компания весело заржала.

К Виталию подошел коренастый малый в застиранной темной рубахе и критически оглядел новичка.

– Статья? – засунув руки в карманы брюк, буркнул он.

– Валюта, – горько вздохнул Манаков.

– Восемьдесят восьмая, – брезгливо поправил парень. – Правила знаешь?

Виталик отрицательно помотал головой – какие правила? Он никогда не сидел в тюрьмах, не привлекался к суду, не имел приводов в милицию и всегда старался обходить ее стороной.

– Слушай и запоминай, – покачиваясь на носках, менторским тоном начал парень.

 – Перед контролерами не шестери, уважай старшего по камере, утром в туалет по очереди, а твоя очередь будет последняя. Получишь передачку, поделись с товарищами и не жмотничай. Иначе опустим. Осознал? Спать будешь у параши.

Манаков непроизвольно кивал – слова парня доходили до него как через вату, забившую уши плотными комками.

Какое значение имеет, где здесь спать, есть, когда ходить в туалет, если он в тюрьме и выйдет отсюда не скоро?

– Рубашечка у тебя вроде моего размера? Махнемся? – И, не дожидаясь ответа, парень начал расстегивать свою застиранную сорочку.

 – Ну, ты чего? – нехорошо усмехнулся он, глядя на неподвижного Виталика. – Снимай, меняться будем.

– Но я не хочу меняться, – удивился Манаков. – Зачем?

– Ты чего? – в свою очередь удивился парень и протянул растопыренную пятерню, намереваясь мазнуть ею по лицу Виталика.