Игра без правил

Внутри возникло щемящее чувство беспокойства: куда гнет Куров, в какую западню заманивает? Надо не забывать, что разговор пишется на пленку, и не болтнуть лишнего.

– Неужели мы работаем меньше или ответственность у нас ниже? Отнюдь нет! Разве смирится с таким положением коммерческий и умный человек? Нет и еще раз нет! Он начнет добирать нехватающую сумму, эквивалентную затратам энергии его мозга. Желаешь еще немного статистики?

– Извольте. – Михаил Павлович поудобнее устроился в кресле.

– По оценкам экспертов, причем не состоящих на государственной службе, в нашей стране насчитывается порядка десяти тысяч подпольных миллионеров.

Правда, Минфин объясняет интересующимся, что честный трудящийся миллионером стать не имеет возможности, а в Сбербанке не зарегистрировано вкладов на миллионные суммы. К тому же у нас блюдут тайну вклада.

– Да, но еще есть мир шахматистов, писателей, художников, – хитро усмехнувшись, возразил Котенев.

– Есть, – снова наполняя рюмки, легко согласился Куров, – но писателей-миллионеров у нас раз-два и обчелся, так же как и художников.

Среди песенников, конечно, имеются люди богатые, но все они, как и писатели с художниками, на виду, и круг их весьма постоянен. А независимые эксперты настойчиво твердят, что имеются в первой стране социализма не только миллионеры, но и даже миллиардеры.

– Только не я, – небрежно отмахнулся Михаил Павлович.

– Не ты, – поднял рюмку Сергей Владимирович. – Ты пока миллионер!

– Я?! – Котенев округлил глаза, а потом зашелся смехом, вытирая выступившие на глазах слезы.

 – Ну уморил…

– А чего? – Куров выпил коньяк и подцепил вилочкой ломтик лимона в сахарной пудре. – Я к тебе давно приглядывался: хорошо добираешь! Толково, я бы сказал. Деловой ты, Михаил, человек, причем умело расширяющий сферу своего влияния. Вот, к примеру, твой дружок, Лушин. Он тебе связь с торговлей отлаживает, а другой компаньон, Рафаил Хомчик, по части кооперации заправляет. Сколько ты сейчас кооперативов контролируешь и вкладываешь в них свои денежки для отмывания?

– Простите, Сергей Владимирович, но вы, по-моему, перебрали лишнего.

 – Котенев встал и застегнул пиджак. – Я, пожалуй, пойду.

– Сядь, все одно не выпустят, пока не закончим разговора, – почти ласково посоветовал Куров, и Котенев послушно опустился в кресло.

Разговор перестал ему нравиться, но диктофон он все равно не выключил, хотя и мелькнуло такое желание, когда снова опустил руку в карман за сигаретами.