«Пчела» ужалит завтра

 – Кто?!

– Баглан, – морщясь от боли, но не решаясь высвободиться, ответил тот.

– Ага, бывший главарь шайки вымогателей? – хищно ощерился Менза, к облегчению уголовника выпустив его плечо.

– Да, и еще он говорил, что вы больше не можете «держать» тюрьму.

«Значит, он знает точно, – подумал Менза. – Кто же продал меня на воле? Или, может быть, кого-то выпотрошили? Свои не юстиция, не помилуют, а если промедлю, удавят».

– Вот даже как, – китаец протянул Моу оставшиеся в пачке сигареты. – Бери. Ну, говори дальше, говори, я слушаю.

– Баглан хочет показать это всем, – зажав в кулаке сигареты, шепнул уголовник.

– Когда?

– Скорее всего, на прогулке.

Менза задумался, вытирая градом катившийся пот. Он уже пожалел, что сразу не разделся по примеру Моу, но теперь делать это уже поздно – и так насквозь мокрый, проще потом вымыться из кувшина в камере и сменить белье. К тому же, раздеваться сейчас – значит потерять время, а терпение начальника поста охраны тоже не безгранично.

– Плохо, – наконец выдавил он, – его выводят, когда гуляет больше чужих или новеньких.

– Ну, несколько ваших людей, – протянул в раздумье Моу. – А еще?.. Есть там кое-кто, кому не нравится Баглан.

– Имена? – потребовал Менза. – Что они из себя представляют? И можно ли на них действительно положиться? Свара будет нешуточная.

– С ним выводят политических. Террористов, бывших военных, участвовавших в заговоре…

– Это когда было? – недоверчиво усмехнулся китаец.

– Да, – подтвердил уголовник, – сидят. Один ходит на и прогулку в смене Баглана. Говорят, бывший парашютист, офицер, приговорен пожизненно. Его многие знают, сильный человек.

– Заговорщик, – презрительно скривил губы китаец.

– Рассказывают, он состоял в подпольной организации армейских офицеров. Наверное, воображал себя новым Насером, да их кто-то вовремя предал. Есть и другие, из противников власти.

– А этот военный, – заинтересовался Менза, – почему же президент не помиловал его? Власть сменилась, и если он был против прежнего режима, то должен стать другом настоящему? Не знаешь?

– Нет, – отрицательно помотал головой Моу, – не знаю. Слышал, он мечтает узнать, кто предал организацию.

– Зачем? – удивился китаец, непослушными пальцами расстегивая на груди рубашку. Она намокла от пота, и пуговицы с трудом пролезали в петли.