«Пчела» ужалит завтра

– Я же сказал: всех! – приоткрыв один глаз, раздраженно повторил Хон. – И, особо, Эдвина Греди. Я не верю ему и его приятелю, сидящему в президентском кресле. Как бы в самый последний момент они не наделали со страху в штаны и не спрятались в кусты. Выковыривай их потом оттуда.

Человек в светлом костюме примял в пепельнице сигарету и поднялся, застегивая щегольски пошитый пиджак, – пора отправляться по делам. Еще предстоит побывать в штабе сухопутных войск, повидаться кое с кем, переговорить, проверить, готовы ли места для возможных экзекуций и содержания арестованных, отпечатаны ли листовки, получен ли дополнительный запас горючего, сухие пайки и боепитание.

В общем, дел невпроворот и прохлаждаться некогда.

– Уходите? – повернул к нему голову хозяин. – Счастливо. Постоянно держите меня в курсе. И еще… Мне очень не хочется больше встречаться с Греди…

* * *

Под потолком тесного карцера, со стенами, выкрашенными белой краской, слепя глаза, ярко горели лампы.

Нар не было, стола и скамеек тоже, поэтому заключенные расположились прямо на полу, смежив веки, чтобы хоть немного избавиться от назойливого, всюду проникающего света бестеневых ламп, но все равно через минуту-другую у каждого возникало ощущение, что в глаза насыпали колючего мелкого песка.

Тупо ныли скованные наручниками запястья. «Хорошо еще не подвесили, шакалы», – подумал Менза, закрывая лицо ладонями. Так меньше резал глаза свет, но зато сильнее болели руки от сжимавших их стальных браслетов.

Латур сжался в комок и лег лицом к стене, Тонк встал в угол, уткнув нос в поднятые руки, Ривс сел, прислонившись спиной к ногам лежавшего Латура и, опустив голову, невесело размышлял о произошедшем.

В который раз за последние годы его руки скованы наручниками? Трудно сосчитать. Хотя, чего еще ожидать, если ты пожизненно осужден?

Взяли его ночью, совершенно неожиданно, и происходило это как в банальном фильме или затасканном детективе из бульварной серии романов-однодневок: в двери позвонил вестовой из штаба, а когда Ривс открыл, в квартиру ворвались сотрудники контрразведки и солдаты комендантского взвода, сразу наполнив комнаты запахом металла, кожи, оружейной смазки и казармы.

Подняли с постели жену и маленькую дочь, толкая их в спины прикладами, поставили лицом к стене и начали обыск.