После третьего звонка…

– От ить как, – кроме этой бестолковой фразы он ничего выдавить из себя не мог. Наконец ему удалось сойти с мертвой точки.

– От ить… Неделя, как систему поставил. Колонки. Две штуки «Саней». Четыреста пятьдесят восемь рубчиков! Нету… Меховые чехлы под медвежью шкуру достал. По три сотни каждый…

Зачем он говорил все это молчаливо окружавшим его людям? Но мужчину с лысиной на затылке «прорвало» и остановиться он не мог и не хотел.

– …Японская противоугонная система. Приятель привез. Хвалил. Пятьсот выложил.

Нету!.. Приемник в комиссионке по случаю взял, «Грюндик». Тоже нету!!!

Покачивалась на петлях измятая дверца. Люди тихо обсуждали происшедшее. Мертвенно-белый свет фонаря путался в желтых листьях, которые никак не хотели опадать…

– …Щетка-сметка – пять тридцать две. Нету!!!

2

Георгий быстро шел по тротуару, временами переходя на рысцу. Прохожие удивленно оглядывались. Но Литвину было не до приличии. Он бы и вовсе побежал, только сил не было. Кружилась голова и тяжело ухало сердце.

Сейчас бы лучше всего – поспать. Только часы показывали уже девять сорок три.

В девять сорок пять начинается пятиминутка. А пятиминутка в МУРе священна. Так сложилось десятилетиями. Если ты не на задании или не тяжело болен – ровно в девять сорок пять должен быть в кабинете начальника. Опаздывать не рекомендовалось. Тем более, сейчас, при Трубникове.

Отношения Георгия с Борисом Николаевичем и ранее весьма прохладные, теперь, когда начальник отдела слег в госпиталь с обширным инфарктом, стали совсем близки к полному неприятию.

Как назло, именно в последнее время у Литвина случилось несколько досадных сбоев. Не слишком серьезных, но сбоев. Такое в работе у каждого бывает. Но тут Георгий заметил, что очень быстро, с теми же самыми показателями из лучших инспекторов, вдруг перешел в средние, потом в «ниже средних». Трубников, которого за глаза, почти сразу, с его приходом стали называть «Граммофоном», в своих трескуче-патетических выступлениях на общей пятиминутке начал упоминать Литвина среди «отдельных сотрудников, недостаточно понимающих… не дающих должного отчета… ставящих на грань срыва… недопустимо затягивающих…» и прочее, прочее…

Причин такой неприязни Литвин понять никак не мог.

Все его предположения, даже самые фантастические, не выдерживали никакой критики.

На самом деле все было очень просто и обыденно. Истоки плохого отношения к Литвину у Трубникова были в молодости. То есть не конкретно к Георгию, а к таким как он.