Взять свой камень

Выходя из райотдела, Кулик взглянул на часы – время позднее, может, не ездить к Пете? Тем более, до родной деревни Кулика еще крутить и крутить педали старенького польского велосипеда – разве к утру только доберешься, если не позже; но нехорошо подводить товарища – не таков Алексей Кулик, чтобы сначала обещать, а потом не сделать. Служба в милиции – особенно здесь, в недавно воссоединенных районах Западной Белоруссии, – напряженная, сложная; бывало и постреливали по ночам. Самого Кулика тоже раз чуть на тот свет не отправили.

Подозреваемых на покушение оказалось всего двое – Гнат Цыбух и Ивась Перегуда. Обоих начальство распорядилось задержать и доставить в город. Теперь они сидят в камере тюрьмы, ведется следствие.

При таких делах, да когда немец за кордоном без конца шебуршится, скоро ли еще Петро в деревню попадет? Может, через неделю, а может, через две, но никак не раньше. А он, Кулик, утром дома будет – поспит часок-другой и опять на службу. Тогда и к Петиной родне заглянет, передаст приветы и гостинцы.

Поэтому, более не раздумывая, Алексей поехал к госбанку – благо недалече, весь городок за два часа пешком можно обойти.

Заранее предупрежденный звонком дежурного, Дацкий уже ждал. Поглядев в окошечко и убедившись, что перед ним действительно Кулик, он приоткрыл тяжелую дверь, пропуская участкового внутрь. Подал узелок с гостинцами, вздохнул:

– Ты, Алексей, моим скажи, пусть шибко не беспокоятся. Служба! Да и международная обстановка… Жене передай, что на неделе буду, начальник отпустить обещал.

Чего на совещании говорили?

– Все то же, – устало зевнул Кулик. – Надо быть всегда начеку, ловить провокаторов и шпионов, изучать оружие и выявлять распространителей ложных слухов. Поеду я, а, Петро? А то еще сколько педали крутить…

– Давай, – отпирая двери, неохотно согласился Дацкий. Ему было скучно одному сидеть ночью в здании банка и ждать утра, отвечая на редкие телефонные звонки дежурного по райотделу. А тут предоставилась возможность с односельчанином побалакать, отвести душу.

– Аккурат к рассвету на месте будешь, – сказал Дацкий, наблюдая, как Кулик пристраивает узелок на руль велосипеда.

– Ну прощевай, Петро, – взмахнул рукой участковый. Тронулся с места, неуклюже покачиваясь из стороны в сторону, покатил под горку, по мощенной булыжником улице, чтобы потом свернуть на шоссе, ведущее к границе.

Несколько минут Дацкий стоял в дверях, глядя вслед удалявшемуся односельчанину.