Провинциальная хроника мужского тщеславия

Непонятное упорство овладело мною, и я ухватился за подоконник.

– Как вас зовут?

– Идите!

– За что вы гоните меня?

Руки её обреченно опустились. Она печально улыбнулась и едва слышно прошептала:

– Ксения.

Звезды в небе стали менее отчетливы и ярки. Черная страсть неба всматривалась в меня своими удивительными глазами. Мне чудился в них мрак какой-то скорбной тайны. Непонятная сила влекла меня к ней, и я непроизвольно протянул руки. Ксения подошла ближе и, склонившись, обняла меня и поцеловала.

Откинула голову, обожгла взглядом и снова прильнула губами к моим губам. Вдруг она отшатнулась. Я стоял точно в оцепенении; всё произошло интуитивно-автоматически, забыв даже посоветоваться со мной. Какое-то чувство овладело мною – новое, непонятное, всепоглощающее. Её прекрасные глаза в упор смотрели на меня, пронизывая сверкающими огоньками молний.

Не в силах скрыть некоторого своего смущения, и даже неприятности происшедшего, я глупо пошутил:

– Давайте еще целоваться.

– Вы хотели купить птицу, – холодно сказала Ксения.

– Хотел, – в тон ей ответил я.

– Вот она, возьмите.

Чувство обиды росло во мне. Я вынул из кармана бумажник и положил на подоконник несколько купюр. Старая обшарпанная клетка с нахохлившимся филином, который, я прекрасно осознавал это в данный момент, совсем мне был не нужен, очутилась в моих руках. Ничего не говоря, Ксения закрыла створку окна.

– До свидания, – не совсем вежливо буркнул я.

Характер следует упражнять в трудные периоды жизни, когда смысла в этом не видно. Обидчивы должны быть те, у кого есть свободное время. У меня его, к счастью, нет.

В ответ она шевельнула потемневшими губами. Мне показалось «прощайте».

Я медленно шел, ни о чем определенно не думая. Во мне еще трепетали пылкие поцелуи Ксении, и в то же время росла в душе беспричинная тревога. И совсем не было желания уяснить себе ее источник. Сознание словно замерло. Неожиданно в неподвижную тишину вонзился резкий, гортанный крик.

– У-у-у-к-к-х-х!

Вероятно, клетка, на которую я не обращал внимания, раскачалась, и птица проснулась. Я поднял клетку на уровень лица; желтые, ясно-чистые глаза филина смотрели на меня со злым недоумением.

– У-у-у-к-к-х-х…

Холодная жуть начала овладевать мною. Что-то мне угрожало, и чего-то надо было бояться.

В гостинице меня ждало письмо от жены. Скорее даже не письмо, а записка.