Сикарио

Есть ли на свете что-нибудь более липкое, все подавляющее, чем страх беспризорника, одинокого, всеми брошенного мальчишки? Оказывается, есть – это страх двух мальчишек, которые не произнося ни слова, каждым своим жестом, каждым своим настороженным взглядом по сторонам передают друг другу волны паники и охватившего их ужаса.

Мы сели на скамейку в парке и молча наблюдали, как вокруг зажигаются фонари и улицы пустеют. Тогда, наверное, первый раз в жизни, я подумал: какая это, все-таки, несправедливость, что при таком количестве больших домов со светящимися окнами ни в одном из них не найдется хотя бы маленького уголка, всего одного крошечного уголка, где бы двое бедных, перепуганных мальчишек могли переночевать в безопасности и тепле.

До этого момента я рассматривал все происходящее со мной, как некие непреодолимые обстоятельства, которые необходимо пережить, а потому это не вызывало у меня никакого возмущения, ни малейшего протеста, я считал, что если так происходит, то так оно и должно быть, но после той ночи… внутри у меня все как будто закипело.

И вот мы сидим в темном парке, одни одинешеньки, вокруг ни души, все наше имущество – это сумка, а в ней дырявое одеяло, кусок хлеба и кусок сыра, ноги не достают до земли, а рубашка с трудом прикрывает тело, в голове крутится, не переставая, один и тот же вопрос: где можно найти безопасное место, чтобы переночевать, чтобы нас не убили…

Такими подавленными и отчаявшимися, наверное не чувствовал себя ни один мальчишка на этом свете.

За что? Какое преступления мы совершили, чтобы терпеть всё это? Если у вас имеется на это ответ, многоуважаемый сеньор, то я был бы неизмеримо благодарен выслушать его, но я опасаюсь, что никто в этом мире не сможет предоставить мне вразумительное объяснение.

Мы сидели там и тряслись от страха, лишь потому, что миллионам взрослых сукиных сынов не было до нас ровно никакого дела, мы для них не существовали.

То был именно Рамиро, кто чуть позже произнес это, не поворачивая головы:

– Есть только одно место, где нас никогда не будут искать.

– Это где?

И он показал на круглый люк перед нами и шепотом добавил:

– В канализации.

Вы когда-нибудь спускались в канализацию? Само собой разумеется, что нет. Конечно, а что такой человек как вы мог потерять там, в канализации?

Вонь в тех коридорах такая, что может свалить с ног кого угодно, даже такого как я, хотя я и привык к запаху собственного не мытого тела.