Обращенный к небу. Книга 2

Выглянув из бойницы, он увидел согнутую спину: какой-то храбрец собирал стрелы, не достигшие цели во время последнего штурма крепости. Воин был из стана Владимира. «Вот ты-то и передашь карту своим», – решил Вишко, кладя снаряжённую стрелу на тетиву.

1

– Что-то долго он там возится, – подал голос молодой воин, напряжённо вглядываясь под стену крепости.

– Не суетись ты-то хоть, – осадил его старый вояка. – Не впервой Хвощ туда пошёл. Сколько его знаю, вечно учудит что-то. Рисковый парень…

Они сидели вдвоём, и отсюда им была видна одинокая спина Хвоща, то и дело нагибающаяся под стенами.

– Только бы не пришёл с доглядом кто из начальников. Нагоняя не миновать… Он ведь половину стрел на стену передает, наши-то полковники решат, будто сие есть пособничество врагу… – он вздохнул. – А только какое же это пособничество? Баловство одно… Дёрганье Леда за бороду…

Его потянул за рукав молодой:

– Что это, дядька Глеб!

– Где? – обернулся Глеб, вглядываясь под стену.

– Вроде упал!.. – ахнул молодой. Глеб в тревоге всматривался в неподвижное тело Хвоща, сглотнул сухим горлом и поднялся на ноги.

– Ах ты, боги заступники… Неужто эллины проклятые уговор нарушили!.. Ах, беда, беда…

Разбудив ещё двух воинов вместе с десятником, вытащили мёртвого Хвоща со стрелой в спине из-под стен. Шли, укрываясь щитами от ожидаемых стрел, но больше со стен так никто и не выстрелил.

…К шатру Зосимы подошёл старый воин. Сидевшего у входа Мусайлиму он спросил:

– Где тут у вас Илюшка по прозванью Муромец?

Мусайлима разбудил спящего друга.

– Здравствуй, Глеб.

И тут же понял по его виду – что-то стряслось. Глеб тяжело посмотрел на Илью и тихо сказал:

– Дружка твоего, Хвоща…

– Что? – сон мигом слетел с Муромца. Глеб смахнул слезу:

– Нынче поутру… стрелой убило…

А в это же время в шатре князя Владимира стоял Добрыня с обломком стрелы, вытащенной из спины Хвоща.

– …нашли в спине нашего воина нынче по свету.

– Ну? – слушал князь, недоумённо глядя на кусок стрелы. Добрыня подал ему пергамент со словами:

– Сие к стреле приторочено было.

Князь развернул пергамент, и лицо его, со следами вчерашнего возлияния, прояснилось.

– Карта! Дядька! Не может быть! Ах ты, Господи, чудотворец наш!

Он заметался по шатру, то хватая молитвенник, то ища чару.

– Эй! Как тебя… – позвал он нового слугу. Тот испуганно таращился.