Обращенный к небу. Книга 2

Народишко был мятый, кого-то ещё шатало после вчерашнего, кто-то по привычке глядел на собравшийся люд бирюк бирюком. В толпе родился неодобрительный гул, разросся, стали слышны отдельные возмущённые возгласы:

– Ишь, и этот сюда припёрся… У, коровья морда! Соседа хуже не сыскать…

– Эй, Лузга! Тебе что, мало было моих вил в бок за покражу? Ещё хочешь?

– Стыдоба, славяне! Эти, что ли, Перуна корёжить пришли? Ужо вам!..

– Пьянь! Надо было тебя ещё прошлой зимой гнать в три шеи!

Гомон рос, пришедшие мужичонки втягивали головы в плечи и теснились друг к другу.

Князь вышел вперёд и, подняв руку, воззвал:

– Тихо, киевляне! Пошто бузите? Не для того мы тут собрались.

Гомон не утихал: люд догадался, что князь всерьёз решил рушить кумиров. Галдели, позабыв про семечки, молились, ругались и плакали. Князь тем временем подошёл к Добрыне и тихо спросил:

– Ты что, дядька, хуже отребья найти не мог? – Он покосился на кучку обормотов и, не выдержав, сплюнул от досады: – Куры и те нас засмеют!

Добрыня сердито сдвинул брови в ответ:

– Ну, знаешь, Володимер! Ты сам тоже кой-кого звал на подмогу.

И кто с тобой остался?

Князь хмуро оглядел дружину – каждый их них хоть и согласился рушить капище, но наотрез отказался брать в руки лопаты да топоры. Добрыня продолжал:

– Хорошо хоть, этих мне сыскать удалось. Как только ты сам их до сего дня из города не прогнал, ума не приложу…

– Да они хоть заступы-то в руках удержат? Они же ничего тяжелее чарки давно не держали!

Добрыня развёл в ответ руками:

– Ну, уж кто есть, Володимер! Или сам корчевать станешь…

Князь подавил гнев и повернулся к людям.

– Люд киевский! – сказал он и гул, реявший над толпой, неохотно да не сразу стих. – Позвал я вас нынче для большого дела. Все вы знаете, из какого похода вернулся я – многие из ваших домочадцев ходили со мной. Грозил я неприступному городу эллинскому, Корсуни. Нужное это было дело, для всех нас нужное! Грозить грозил, да только все мои угрозы и остались бы словами, кабы не промысел божий.

Но не о ваших богах говорю я! Я христианин и потому молился единому богу, что послал на землю своего сына, умершего на римском кресте, но восставшего из Нави! И он помог мне. Он помог, не они! – князь широко махнул рукой, показывая на стоявших позади дружины высоких истуканов. – Не было им дела до меня и войска моего! Молчали они, как сейчас молчат.