Угроза для жизни

В тот раз Зароков вновь получил от Мишки предложение «дернуть за опятами».

Поднявшись в 4 часа утра, жутко зевая и щурясь от горевшего во всей квартире света, Зароков надел свое армейское полевое обмундирование со споротыми знаками отличия, сунул в корзину к уже положенным туда с вечера плащ-палатке и ножу пакет с едой, и стал ждать звонка в дверь. Однако в назначенное время Мишка так и не объявился. Зароков поерзал на месте, потом снова проверил, все ли он взял. Через полчаса он не выдержал, и сам пошел к Мишке.

Ему открыла заспанная и недовольная Зинка. Зароков извинился и узнал, что капитана Копейкина 2 часа назад срочно вызвали в часть. Постояв перед захлопнувшейся дверью в дремотной предутренней тишине, Зароков раздумывал, что делать дальше. Спать не хотелось, оставаться в квартире тоже, и Зароков решился. Он вернулся к себе, взял корзину и отправился на станцию. Там он сел в пустую еще электричку и двинул куда глаза глядят. Выбор мест, где можно было набрать опят, всегда принадлежал Мишке, ибо Зароков никогда в одиночку по грибы не ходил. Проехав минут 40, он вышел на каком-то глухом полустанке, где, кроме него, ни один из немногих, таких же, как он грибников, не вышел. Это Зарокову понравилось, и он побрел в лес, стоявший плотной стеной по обе стороны от железнодорожных путей.

Зароков шел по едва заметной тропинке по лесу, поглядывая под ноги в поисках грибов. Пройдя по собственным расчетам километров 10 и собрав штук 10 разных грибов (по одному, как он усмехнулся про себя, на каждый километр), Зароков присел на ствол поваленной березы.

Перекусив бутербродами, он решил, что пора возвращаться. Заблудиться он не боялся, все время, пока шел сюда, слыша далекий звук проходящих поездов. Пойдя в обратном направлении, он, в очередной раз услышав перестук вагонных колес, обнаружил, что слегка отклонился в сторону и тотчас исправил ошибку, забрав левее. Спустя полчаса Зароков заметил, что все это время не слышал больше ни одного поезда, но не придал этому большого значения, и продолжал идти дальше. Утомившись и поняв, что он прошел никак не меньше 5 километров, Зароков, с тревогой вслушиваясь в тишину, не нарушаемую никакими звуками кроме грустной переклички птиц, забеспокоился. Пройдя еще немного по лесу, который, как ему показалось, стал гуще, Зароков вдруг услышал далекий короткий свист электрички (по крайней мере, ему так показалось), но не прямо по курсу, а опять слева. Сменив направление, он прошел еще километра 3 и совсем выдохся.