Угроза для жизни

Недаром заборы, отделяющие оставшиеся земельные наделы от улицы всегда были из новых досок (в отличие от всего остального, находящегося за заборами), а некоторые даже не крашеные. После очередного побоища заборы все равно приходилось ставить заново, поскольку если булыжник – оружие пролетариата, то дрын от забора – оружие прыщавых недорослей. Менты, конечно, поджидали именно этих поединщиков, надеясь, вероятно, что, добравшись до засады, те выдохнуться, подрастеряв боевой задор, и их будет легче брать голыми руками.

Побоище, по-видимому, уже близилось к завершению и Зарокову пришлось стать очевидцем позорного отступления одних и победной завершающей атаки других. Кто кем был в этот раз, пока было не ясно, зато Зароков понял одно – отступление неминуемо катилось в его сторону.

Один раз он уже имел неосторожность оказаться в гуще этих неприятных и даже опасных событий. Как и сейчас, он возвращался тогда из универсама, и все закончилось тем, что Зарокова уронили, отдавили руку и разбили банку со сметаной, перепачкав все продукты в авоське (в тот день продавали сметану, и ему даже пришлось вернуться домой за тарой).

Все это было проделано с ним безо всякого злого умысла – просто не повезло ему подвернуться под горячую руку (и ногу, и что-то еще твердое и взъерошенное, чем обычно принято думать). В прошлый раз он больше переживал не за ушибленный бок и не за оттоптанную руку, а за испорченные продукты. Он тогда даже крепко всыпал кому-то, первому оказавшемуся поблизости и получил сдачи от другого. Отчетливо вспомнив все это, Зароков напряженно вглядывался в накатывавшуюся на него стихию, инстинктивно прижимаясь к деревянному забору.

– Эй, сударь! – вдруг позвали его. Зароков огляделся и заметил за калиткой чернявого паренька. Тот распахнул калитку и сказал:

– Заходите скорее.

Зароков не стал медлить и очутился в садике. Парень закрыл калитку и задвинул щеколду. От калитки через сад вела выложенная кирпичом дорожка, упиравшаяся в крылечко маленького домика под зеленой крышей.

Зароков обернулся к пареньку. Тот был высок и худ. Ноги в стареньких джинсах, кеды, вылинявшая курточка-штормовка с аккуратно залатанными на рукавах локтями. Парень отошел от забора и стало видно, что у него что-то не в порядке с ногами – двигался он не слишком уверенно.

– Идите сюда, здесь собаки нет, – позвал он Зарокова. Тот подчинился и, опуская на траву у дорожки свои авоськи, сказал:

– Спасибо за приют.