Песня песка

Ана пристроилась у окна и закрыла глаза.

Поезд со скрежетом летел над улицей. Ветер с хлопками и свистом бил в приоткрытые окна. Раскачивались пустые вагоны.

На Хоре Ана вышла, чтобы пересесть на соседнюю ветку. С приближением ночи похолодало, усилился ветер, и песчаная пыль под бадваном летела в лицо. Фасады городских домов выглядели унылыми и серыми, потеряв краски с приближением сумерек. Улицы были неотличимы одна от другой.

Нового поезда Ане пришлось ждать долго.

Поначалу на станции слонялось лишь несколько человек – один скучал в плеве, а двое других сонно бродили, словно лунатики, по перрону, – но постепенно, шаг за шагом, выросла взволнованная говорливая толпа.

Все обсуждали, почему не приходит поезд. Кто-то кричал, что движение приостановлено на всей ветке.

Когда вдалеке засверкали огни прибывающего поезда, Ана поняла, что стоит на самом краю перрона, ей некуда отойти из-за плотной толпы за спиной, и её сметут приехавшие на Хору.

Однако состав оказался пустым.

Поезд замер напротив перрона с закрытыми дверями.

По вещателям ничего не объявляли. В пустых вагонах горел ровный и яркий свет, угловато вытягивались жёлтые отражения окон под ногами. Казалось, этот призрачный состав совершает бессмысленный круговой объезд по всему бадвану, не забирая с переполненных станций ни одного пассажира.

Люди на перроне нервничали. Кто-то ударил ладонью по закрытым дверям. Взорвались возмущенные крики.

Наконец прогудели дребезжащие вещатели, решив вдруг сообщить о прибытии поезда, который стоял на перроне уже несколько минут, и двери с натужным сипением открылись.

Ану втолкали в вагон, она споткнулась о металлический порожек и чуть не упала, успев ухватиться за металлическую колонну, подпиравшую потолок.

В вагон набилось столько людей, что двери не закрывались. Кому-то прищемило полу длинной куртки. Ану едва не оттеснили вглубь вагона, и она с трудом удержалась за колонну. Все и правда были уверены, что следующего поезда придётся ждать всю ночь.

Наконец, через силу, двери сомкнулись.

После очередного протяжного гудка поезд тронулся и стремительно покатил прочь от станции. В вагоне было трудно дышать. Ана пожалела, что не осталась на станции. Руки у неё тряслись, лицо покрылось холодным потом, а маска больно вреза?лась в кожу. Лёгкие сводило от боли. Это походило на начало приступа – вдалеке от дома, без Нива, в вагоне, полном людей.

Ана постаралась успокоиться.

Это обычная усталость под закат заполненного суетой и болезнью дня.