Побочный эффект

Но уже претендует на лучшее место всего полуострова! Да что там полуострова – всей России!

– Да что же у вас там такое?

– Объясняю дилетантам, – гордо вознес к солнцезащитному козырьку машины свой невеликий нос Поперечный. Он стремительно вписался в поворот направо, переключился на третью, наддал газу, врубил четвертую и понесся в лощину, которую делила на две неравные части потрескавшаяся дорога. – Пляж небольшой, но дело не в этом: на Красной площади тоже много не поместится. Пляж в Сергиевке целебный, в этом вся штука.

– Излечивает кошельки граждан от ожирения? – Егор высунул из открытого окна локоть под набегавший поток воздуха.

– Вы напрасно имеете скучный вид, – ответил Поперечный, привычно объезжая знакомую выбоину на дороге. – Работает как часы, днем лечит, ночью нет. Исцеляет на раз, много на пять-шесть, но всё по серьезному, это вам не поликлиника. У нас и медицина там прописалась, изучает феномен.

– И что говорит медицина? – Егору уже было не так жарко в насквозь продуваемом «жигуле» Поперечного, ехать стало веселее.

– Медицина говорит «чтоб я так жил» и разводит руки пошире. Ничего не могут поделать с силой природы.

– Интересно. И рак лечит?

– За рак не скажу. Не имею привычки врать. Таких случаев пока не было. Но те, что без рака – уходят сами, бросая костыли куда попало.

– Вот так поселок, – Егор пристукнул по торпеде рукой. Впереди из-за гор плеснуло в глаза синевой море.

– Поселок мирового класса, – гордо согласился Поперечный.

– Это отчего же? – посмотрел на него Егор. Поперечный воздел к потолку мозолистый палец и изрек:

– Оборонка! Там пальнули, тут воронка. У нас торпеды учили правильно плавать и взрывать кого надо.

– А сейчас?

– А сейчас перестали. Никому наши умения стали не нужны.

– Вы тоже там работали?

– Не то чтобы обнимался с этими торпедами, – пояснил Поперечный, – я директора возил. Мощный был мужчина, завод поднимал, под это дело и поселок заложили.

– Вы, значит, местный?

– Сейчас да, – кивнул Поперечный. – Сбёг из дому пятьдесят лет назад, мечтал у моря жить, чтоб солнце и виноград. Отец сибиряк, мама тоже русская, но в Свердловске мне стало скучно, вот и пристроился тут.

Дорога вынесла машину на холм, с которого стал виден мыс, где и раскинулся поселок. По обе стороны его синело море, словно держало в ладонях этот обмылок суши.