Синдром отторжения

Я думал, что бы ему такое ответить, когда в зале раздался надсадный звон – как в коридоре перед началом собрания, – и на сцену неторопливой прихрамывающей походкой вышел пожилой мужчина в старомодном твидовом пиджаке, слишком теплом для лета.

– Вон там! – Виктор толкнул меня локтем и показал на сцену пальцем.

– Тихо! – зашипел я.

Пожилой мужчина встал рядом с микрофоном, кашлянул в кулак, набрал полную грудь воздуха и, сверкнув неестественно белыми искусственными зубами, торжественно произнес:

– Уважаемые первокурсники!.

.

95

Я снова проснулся от удушья.

С громким надрывным хрипом я дернулся, оторвав голову от липкой, затягивающей кровать пленки – вынырнул из мертвенного забытья.

Комната была погружена во тьму.

Я вглядывался в надежде различить хоть что-нибудь – смутные отблески света, очертания массивной двери, горящее красное око, – но ничего не видел. Возможно, безумный лошадиный череп мне приснился.

– Эй! – крикнул я в темноту и попытался встать с кровати.

Я уже не чувствовал немощной дрожи. Сделал шаг вперед – туда, где, как я помнил, стояла бронированная дверь и висел на прогнувшемся кронштейне электрический череп, – но остановился.

Кровать за спиной исчезла.

– Эй! – крикнул я, надеясь услышать хоть что-нибудь в ответ.

Комната была пуста.

Темнота стала вселять какой-то первозданный немыслимый ужас. Я попятился, повторяя в обратном порядке собственные шаги, когда вся комната стремительно вспыхнула, оглушив зрительные нервы.

Перед глазами поплыли яркие круги, я едва не оступился и прикрыл ладонью лицо.

– Вы здесь? – спросил я. – Здесь кто-то есть?

Ответа не было.

Я осторожно осмотрелся, щурясь от света. Я был в той же комнате – с узкой кроватью, унитазом и светящимися стенами. Лошадиный череп также оказался на месте – он висел на кривом кронштейне над бронированной дверью, а его потухший глаз слепо смотрел в пол.

Однако я не видел никаких повреждений от его недавнего – вчерашнего? – приступа бешенства. Исчезли даже вмятины на стене.

– Вы здесь? – неуверенно повторил я.

Тишина.

Я забрался на кровать и сел, подобрав под себя ноги. Глаза слезились от света, но я старался не моргать. Вдруг я вновь окажусь в непроглядной темноте, едва сомкну веки?

Лошадиный череп притворялся мертвым.